Кому захочется быть второй половинкой оборотня, когда на тебе то ставят метки, то приковывают в сараях?
- Ты в порядке, Лиам?
- Да, спасибо. – Хотя Лиам вовсе не испытывал благодарности. В данных обстоятельствах он был бы не прочь еще немного побыть в неведении. – Пойду разбужу Алека – ему надо попить. У него сильное обезвоживание.
Они вдвоем заставили поднос разнообразными напитками, добавили несколько тостов и кашу. Вероника поцеловала брата в щеку и ушла в гостиную, где Дэвид играл с детьми в карты.
Разбудить Алека оказалось легко – Лиам просто произнес дважды его имя. На втором разе Алек вскочил, хватая ртом воздух – на лице его появилось какое-то дикое выражение.
- Эй, это я, Алек. – Лиаму нравилось, как звучит его имя.
Пусть страх не оставил Алека, но тот выглядел гораздо спокойнее. Поняв, что Лиам хочет, чтобы он позавтракал, Алек послушно – почти механически - подчинился, что несколько встревожило Лиама. Они практически не разговаривали. Алек сходил в туалет, заполз обратно в постель и снова лег спать – все это под присмотром Лиама.
Он отнес пустой поднос на кухню, Вероника радовалась, что Алек поел. Почти весь оставшийся день Алек спал, Вероника – присматривала за детьми, а Дэвид, взяв ружье, поехал встречать Сета, брата Вероники, в аэропорт.
Вечером Алек снова поел и еще раз принял душ, почти не поднимая глаз, в то время как Лиаму очень хотелось обнять его. «Это все усталость, - сказал себе Лиам. – Ну, усталость и шок».
Снова темно.
Он разглядывал цепь. Несмотря на темноту, он видел, как металл меняет цвет – переходя из ржавого в черный – точь-в-точь как его нога. Она почернела и, как цепь, превратилась в грязь. Он сдохнет в этой дыре, рассыплется в прах, и его развеет по ветру, и никто об этом не узнает.
- Алек, вставай.
Алек резко сел на постели, пытаясь сориентироваться – грудь его тяжело вздымалась. Он шумно задышал. Опять. Ему не нравилось, когда он так дышит. Хотелось сидеть и не двигаться.
- Алек, это я, Лиам."
"Боже, он в постели, в постели Лиама, а не на грязном полу. Алек опустил глаза и увидел, что стискивает в пальцах пуховое одеяло, будто перья и хлопок могут спасти его от чего-то.