Пышная грудь в ярко-красном, призывающем самцов, лифчике, с дырочками в форме сердечек на сосках вздымается от моих возбужденных вздохов. Провожу ладонями по талии.
Неужели это кто-то надевает? Ужасно ведь неудобно.
Алёна, ты дура. Это надевают, чтобы побыстрее снять.
Шторка снова открывается и в мою примерочную вваливается Макс, напоминающий разъеренного быка. Он просто вталкивает меня внутрь к стене, прижимая всем своим телом. Его одержимый взгляд меня пугает.
Господи. На мне слишком мало одежды… а его мышцы слишком налиты свинцом, по рукам бугрятся вены, которые вздуваются с каждой секундой все больше и больше.
Не только Вены на его теле вздуваются, нечто огромное и невероятно жесткое упирается мне в живот, таранит меня. Эта близость выбивает почву из-под, дрожу всем телом, хватаюсь рукой за стену, чтобы не упасть.
— Не пошловато ли для первого свидания? — его горячий голос пробирается мне под кожу, выворачивает наизнанку.
— Самое оно. — бормочу я, прикусываю губу до крови. Тонкая струйка стирает по подбородку. — Ты у нас заделался в амбассадором пуританства? Выйди вообще, это неприлично!
Макс берет в ладони моё лицо, заставляет посмотреть в его безумные глаза, вытирает пальцем кровь с моего лица. Он гипнотизирует меня. Забываю, как дышать. Есть только он и я, биение сердец и непреодолимая тяга к друг другу вопреки всему.
Он сошёл с ума. Слетел с катушек. Чертов психопат. Понимаю, что он сам не контролирует себя.
Я могу поклясться, что сейчас он чувствует то же, что и я.
Хочу, чтобы он поцеловал меня…
— Извините, но у нас нельзя запираться… — девушка робко кашляет по ту сторону, прерывая наше единение.
— Пошла вон! — очень тихо, но невероятно грозно рыкает Макс, выпрямляясь. Он словно пробуждается ото сна. Лицо омрачает боль.
***Вот почему осознание собственной глупости не приходит до совершения безрассудных поступков, не позволяя нам портить себе жизнь.
Алёна — ты дура! Пытаешься всем доказать, что взрослая, но ведёшь себя глупо!
Макс прижимался всем телом ко мне. Нарастал всепоглощающий жар, сжигал дотла. Никогда не чувствовала ничего подобного.