Я цепляюсь за Макса, сжимая его бёдра ногами. Прокусываю губу до крови. Легкая боль пронизывает. Между ног неприятно жжёт. Но вместе с этим, сладкая пульсация заставляет меня непроизвольно елозить под ним, просить продолжения. Не зря говорят, запретный плод — сладок. Хочется откусить еще кусочек.
Сумасшествие. Мы в театре. Вдвоём. Единственные зрители. Совершаем свой пируэт. Там, где нас никто не увидит. Я абсолютно голая, лежу на пиджаке, пропитанном самым потрясающим запахом в мире. Парфюмом моего мужчины.
Мы сливаемся во едино. Макс начинается двигаться, вколачиваться в меня своим колом, работая как отбойный молоток. Его лицо напряжено, и скулы заострились. Он сдерживает своих бесов. А мне хочется узнать его вкусы. Какой он настоящий.
Меня мотало взад, вперед от его жестких толчков. Член уверенно продвигался во мне, открывая скрытые глубины, упираясь в матку.
Макс покрывает мою грудь поцелуями, ловит ртом сосок и обводит его языком.
Резкие движения… мои волосы разметались в разные стороны… я тихонько постанываю и раздираю ему спину ногтями через ткань рубашки. Покусываю свои губки и его колючий подбородок.
— Господи. — чувствую, что начинаю плакать от переполняющих чувств. Меня штырит, как наркомана. Кости ломает.
Дыхание Макса учащается.
Внутри меня становится горячо.
Макс ласково проводит рукой по моим влажным волосам, целует в висок и тихо говорит в ухо:
— Тебе нужно перестать называть меня Господом.
Смеюсь в ответ, прижимаясь к нему всем телом. Никогда мне не было так хорошо и спокойно.
— Мы пропустили почти все представление. — виновато говорит он. — Это не входило в мои планы, но твои танцы вывели меня из равновесия. Особенно голые и изящные ступни.
— Этот танец понравился мне больше. — признаюсь ему, целуя его. Пробуя, каково это, целовать его первой, задавать правила. Быть его женщиной.