— тихо говорю я, беря все своё самообладание в руки и делая несколько шагов к нему на встречу. — Макс, скажи мне, пожалуйста, в чем я была, когда ты приходил ко мне на выступление… Что было на мне надето?
Он поднимает на меня взгляд и горько усмехается, в его глазах я замечаю боль. Макс усмехается, облизывает пересохшие губы и слабо говорит:
— Значит, ты не веришь мне… правильно, лучше подстраховаться, убедиться в том, что я это я. Но вопрос, малышка, слабый. Мой брат с лёгкостью на него ответит. Спрашивай про что-нибудь более личное… про браслет с волком, про секс в театре, про летний домик… Не бери так по верхам…
Мне становится стыдно, я опускаюсь перед ним на колени и беру его руку в свою, поглаживаю шероховатую кожу.
— Прости меня, я просто запуталась.
***Лука
— Простите, но как я и говорил ранее, не все поддаются гипнозу. — Доктор лишь разводит руками. — Парень крепкий орешек, сами видите.
Макс замыкается, уходит в себя. За весь сеанс он не проронили слова. Лишь зубами скрепит, как злющий волк и руки в кулаки сжимает.
Или я просто хочу найти в нем схожие черты с тем мальчиком, которого старался растить как сына.
— Выйдите все. — командую я, показывая на дверь. Зачем все эти люди. Я смогу отличить сына от чужого человека. — Быстрее!
Сажусь напротив напуганного парня, протягивая ему пачку сигарет и зажигалку. Он принимает их и закуривает, выпуская белую струю дыма. Его лицо скрывает эмоции, Макс старается не смотреть мне в глаза, рассматривает свои руки.
— Я не Макс. — наконец выдаёт он и затягивается еще сильнее. Его смуглое лицо приобретает серые оттенки. Он признаётся в этом не мне, а больше себе.
— Я знаю.
— Как?
— Мы узнали о существовании твоего брата Макса. Почему ты представился его именем тогда?
— Не знаю. До сегодняшнего дня я был уверен, что меня зовут Макс. — он с интересом рассматривал тлеющий конец. — Я все эти годы даже не подозревал, кто я…
В уголках глаз Макса собираются слезы, на лице бугрятся желваки.
— Я Демьян Спайк, Лука. Сын Майкла Спайка. — Макс сжимает сигарету, обжигая руку. Он жмурится и с закрытыми глазами на одном дыхании произносит: Никогда ничего не хотел плохого, я тогда даже не знал ничего о Спайках, об Оливере, о всем том ужасе… Клянусь, я никогда не желал зла твоей семье.
Непроизвольно усмехаюсь. Жизнь способна еще меня удивить.
Майкл Спайк.