Барьеры сломлены. Трудно быть сильной и запечатывать всю эту боль в себе. Пытаюсь остановиться, но не могу. Стыдно плакать, как маленькой девочке."
"Все тело содрогается в громких рыданиях, я медленно начинаю оседать на пол. Макс оказывается рядом и прижимает к себе, не дает упасть, обхватывает и ласково гладит по голове, спине. Широкие ладони разгоняют страхи и притупляют боль. Его родной запах убаюкивает.
— Хватит, малышка. Хватит. Все будет хорошо. — он так ласков и нежен. Брат был таким последний раз лет десять назад, если не больше.
— Отпусти меня! — пытаюсь оттолкнуть его, не хочу чтобы он жалел меня, когда внутри все клокочет. Чувствую же как он злится. — Ты чудовище! Мужлан необразованный. Вместо того, чтобы сказать как ты рад меня видеть, ты сразу начинаешь отчитывать. Сыпешь оскорблениями, как новогодняя пушка конфетти.
— Я рад тебя видеть. — Макс усердно старается говорить спокойно. Сдерживает изо всех сил своего внутреннего зверя.
— Тогда почему ты так груб? — со стороны я действительно напоминаю ребенка. Хлюпаю носом, прижимаясь к нему. Он качает меня и успокаивает, а я капризно избиваю его кулаками. Брат прижимает меня к себе сильнее. Полы куртки распахиваются, и я практически прижимаюсь к нему голой грудью и затвердевшими сосками. Становится неловко и жарко.
Макс видимо тоже это чувствует, потому что перестаёт укачивать и хрипло говорит Каину:
— Нужно идти к выходу. Ты идти сможешь сам?
Макс выносит меня на руках на парковку. Он такой огромный, что я могу уместиться у него на ладони. Он усаживает меня в машину и помогает забраться раненому Каину. Карине дает деньги — пухлую пачку, говорит какие-то наставления и садится сам на переднее сиденье.
Друг Макса срывается с места, сразу выжимая под двести, унося нас прочь из от этого места.
Глава 6
— Аленёнок, дай мне сигареты из правого кармана. — детское, почти забытое прозвище вызывает во мне волну нежности, служит обезболивающим. Макс называл меня так в детстве, когда мы играли. Тогда мы были не разлей вода. Пока мой мозг повторяет про себя «Алененок» как мантру именно его голосом, даже не воспринимаю его вопрос. Лишь постепенно до меня доходит, когда я рукой в кармане нащупываю сигареты, что куртка принадлежит ему.