Вот опять, от детского прозвища у меня начинает покалывать кожа. Мне ничего не остается, как ломануться в купе, чтобы скрыться от него. Брат очень быстро меня догоняет. Я с силой пытаюсь закрыть дверь, захлопнуть ее перед его носом. Но он с легкостью одной рукой распахивает и оказывается внутри.
Он пьян. Зол. И хочет надрать мне задницу. Смотрит как на бифштекс после трёх дней голодания. До мурашек пробирает его взгляд.
— Нельзя подслушивать о чем говорят взрослые.
Слова «я не маленькая» застревают в горле при виде боли в горящих глаза Макса.
***— Мне всего лишь нужна правда, Макс. — пытаюсь оправдаться перед ним, понимая, что сейчас я для него самая настоящая заноза в заднице, которая мешает ему разобраться со всем этим. — Ты сказал, что папу много раз пытались убить, почему?
— Какая же ты упрямая. — цедит он и подхватывая меня под мышки как пушинку, отрывая от пола и усаживая на диванчик. В его грубых руках столько и силы и дури, сожмёт чуть сильнее и сломает мне что-нибудь. — Что мне с тобой делать?
— Сказать правду? — напоминаю себе сломанную пластинку, на которой осталась только одна фраза.
"— Я сказал тебе правду: понятия не имею кто взорвал дом. На бизнесменов всегда жёсткий прессинг, на них покушаются постоянно из-за денег. Во всем разобраться поможет Майлз, нужно добраться до него здоровыми и невредимыми. Нас ищут по всему миру, поэтому нужно быть очень осторожными. Очень осторожными, Алена! Поэтому ты должна не высовываться, слушать должна каждое моё слово! Любая оплошность может привести тебя прямо в руки Хозяина, который хочет не твоей смерти, а превратить тебя в секс игрушку.
— Кто такой Хозяин?
— Я не знаю, Алёна! Если бы знал, давно бы грохнул бы его. — брат чертыхается и со всей силы прикладывает кулаком по столу, сдирая кожу с костяшек. У меня перехватывает дыхание.
Я беру в руки его ладонь и как маленькому ребёнку дую на кровавые ранки.
***Париж нас встретил хмурым небом и противным дождем, который никак не хотел прекращаться. Пасмурная погода усиливала чувство гадливости на душе.