— даже тут я оказываюсь под колпаком в его власти. Когда парень уходит, брат поднимает на меня тяжёлый взгляд и приподнимает бровь, ожидая моего возмущения и сопротивления. Неужели я могла подумать, что он даст мне свободу выбора? Я не доставляю ему удовольствие и не вступаю в спор, но мне жутко хочется разбить фарфоровую тарелку о его голову.
— Как твоё самочувствие, Каин? — спрашивает Макс, оборачиваясь к моему другу.
— Лучше. Голова уже почти не кружится.
— Тебе не нужно никому позвонить, предупредить, что с тобой все хорошо?
— Нет, спасибо.
— Ладно. Я хотел поблагодарить тебя, что ты не бросил её. Это многое значит… Многие просто сливаются еще…
— Ты сейчас на Жерома намекаешь? — перебиваю брата, пока он не сказал лишнего. Он в одном шаге от того, чтобы сидеть с тарелкой супа на голове.
— Может быть и на него…
— Ты… мелкий…
— Хватит. — обрывает Кирилл, вытягивая примирительно руки. — Мы уже все поняли, что у Вас очень тесные семейные узы, от которых Вы постоянно собачитесь, давайте без этого, окей? Надоело слушать, как Вы ругаетесь.
— Без проблем! — выплёвываю я, закидывая ногу на ногу. — Мне тоже надоело слушать мерзкий лай, Кирилл, расскажи лучше о себе. Мы ничего о тебе не знаем. Кроме твоего имени, и того, что ты прекрасный актёр.
— Да что обо мне можно рассказать? Рост, вес? — отшучивается Кирилл. — Мы с твоим братом вместе со школы. Потом вместе учились в … ммм… институте.
"— Например, как русский из Монако оказался до сих пор мне не знаком? У Макса в Монако не было друзей в школе. Так, где Вы познакомились? И в каком же все-таки институте Вы учились? — засыпав их вопросами, я довольно хмыкнула, замечая как Макс заулыбался. От этого мне стало тепло, значит я на верном пути.
Кирилл же даже немного растерялся, бросая на брата вопрошающий взгляд.
— У твоей сестры хватка как у Бульдога.
— Она в мать… — усмехается брат и отпивает кофе, которое ему уже принесли.
— А сам Кирилл умеет за себя говорить?
— Да. Но как друг, я защищаю его от твоих нападков. Он не виноват, что у меня избалованная и невоспитанная сестра.
— Тебя же он как-то терпит.