Что тут происходит? — голос Крестного грохочет. Майлз с доктором останавливаются возле них. Лицо Крестного перекошено яростью, он оглядывает их, как нашкодивших пацанят. Видимо он бежал сюда, чтобы разнять их. — Вам сколько лет, твою мать. Что Вы тут устроили? Что опять не поделили? Ты вообще, какого хера встал? Хочешь, чтобы тебя парализовало?
Макс отпускает Левона, распрямляясь и разводя плечи в разные стороны. Желваки угрожающе играют на лице. От чего-то мне кажется, что ему не понравилось в каком тоне с ним говорил Крестный.
— Майлз. — цедит он сквозь зубы, превращаясь в колючего ежа. Его живое лицо превращается в бездушную маску. — Я как раз хотел с тобой поговорить. Я запрещаю тебе отпускать Алёну куда бы то ни было без моего ведома. С Левоном будешь своих девочек отправлять гулять. — он подходит к Крестному в плотную и у меня спирает дыхание. Становится страшно, что Макс сейчас поднимает руку на него, потому что кулаки брата сжимаются так сильно, что несколько капелек Алой крови падает на асфальт.
"— Боюсь, Бес, что она взрослая девочка и будет сама выбирать с кем ей общаться. — Левон отталкивается от машины и подходит к нему, говоря в самое ухо брату: Нравится тебе это или нет.
— Так. — Крестный поднимает руку, чтобы остановить эту спартанскую битву.
— Спасибо, не нужно. Во время операции выспался. — лицо брата бледнеет, выдавая, что все же рана доставляет ему дискомфорт, но он стоически терпит. Такие нагрузки слишком опасны для его здоровья.
— Не тебе решать. — Крестный мягко кладёт руку на плечо Макса, пытаясь его успокоить и примириться с ним. Но я знаю это упрямое выражение лица, он не собирается отступать.
— Мне. — спокойно отвечает Макс, легким движением плеча сбрасывая руку Крестного. Лениво оглядывая его сверху вниз. Брат уже давно выше его. — Ты забыл, я напомню. Я Гроссерия, сын своего отца, и эти люди — мои люди.