Вскоре оба уже позабыли обо всем на свете, охваченные желанием и стремлением большего, чем только прикосновения и поцелуи. И все же даже в таком состоянии, изнывая и плавясь от возбуждения, Арлас замерла от беспокойства, когда Дан стянул с нее нижнюю часть костюма вместе с бельем. Со страхом ждала его реакции, помня о том, как ганнер отреагировал в прошлые разы на наличие у нее того, что у обычной женщины быть не должно. Изумленно расширила глаза, когда он нежно провел пальцами по ее члену, а потом приник к нему губами.
– Ты не должен этого делать, – глухо выдохнула она, чувствуя, как щеки окрашиваются румянцем. – Если тебе неприятно, то ничего страшного. Я…
– Мне не может быть неприятно то, что является частью тебя, – тихо, но уверенно сказал он, а потом окончательно заглушил все возражения, снова приникнув губами к члену.
Больше Арлас уже не сопротивлялась, откинув голову и комкая пальцами одеяло. С губ срывались стоны, а в голове мутилось от избытка ощущений. И они лишь усилились, когда Дан стал одновременно ласкать и женскую часть ее естества, прикасаясь подушечками пальцев к клитору и стимулируя его.
– Дан, что ты со мной делаешь! – вырвалось прерывистое, когда он, подведя почти к разрядке, остановился и накрыл своим телом.
– Люблю тебя, – выдохнул он, а потом приник к губам Арлас и начал медленно входить в ее тело, сомкнув пальцы у основания ее члена и не позволяя кончить.
Начал двигаться в ней томительно-медленно и плавно, доводя до исступления от желания большего.
– Дан, пожалуйста! – взмолилась она, подаваясь навстречу и желая более резких и сильных толчков."
"Наконец, он сжалился и задвигался быстрее, сам отдаваясь безудержной страсти, охватившей их обоих.