Настолько прочного, что с металлом ничего не сделалось за десять тысяч лет. Оставалось в очередной раз удивляться тому, что было доступно этой цивилизации.
Мы с Сержем и рабочими на подъемниках спустились в яму и стали разбираться в том, как разблокировать вход. Взрывать или пытаться прорезать дыру в обшивке не хотелось. Это чудо находилось тут несколько тысяч лет не для того, чтобы какой-то вандал нанес ему такие повреждения, на которые оказалось неспособным даже время.
Серж, чертыхаясь, ощупывал символы, находящиеся вокруг входа, пытаясь угадать нужную комбинацию.
Подойдя ближе, я провела обеими ладонями по матовой темно-серой обшивке, продолжая посылать мысленные призывы на языке вадеров:
– Ну же, отзовись! Если ты все еще здесь, откликнись, пожалуйста!
Несколько минут ничего не происходило, потом я ощутила едва уловимое покалывание в ладонях сквозь защитные перчатки.
– Впусти меня, пожалуйста, – попросила робко, осторожно поглаживая обшивку.
"Некоторое время корабль будто колебался, потом символы, остававшиеся безучастными к действиям Сержа, начали светиться и перемигиваться. Еще мгновение – и дверь втянулась в стены корабля, открывая проход. Обрадованный Серж издал ликующий вопль, видимо, решив, что это его действия привели к такому результату. Двое военных поспешили оттеснить его, пока не ломанулся внутрь, и вошли первыми на случай возможной опасности.
Через показавшиеся вечностью несколько минут нам с Сержем разрешили зайти. В коридорах было темно и мрачно, так что военным приходилось подсвечивать дорогу с помощью фонариков. Но едва я переступила порог, как по стенкам пробежали голубоватые искорки и коридор осветился. Все на какое-то время замерли, изумленно озираясь. А в моей голове возникла вдруг схема корабля. Видимо, тот позаботился, чтобы я могла лучше здесь ориентироваться.