Щупальца отделились от моего сознания, и некоторое время я сидела в кресле, напряженно обдумывая случившееся. А потом будто молнией ударило от нахлынувшей мысли.
Судорожно вздохнув, я вскочила с места и понеслась в медотсек корабля. На ходу посвящала спутников в то, что узнала, и говорила о том, что единственный выживший член корабля поместил себя в анабиотическую капсулу. Может ли такое быть, чтобы он все еще жив?! Серж с сомнением покачал головой в ответ на безумное предположение.
– Насколько я знаю, даже в анабиозе процесс старения не останавливается, а всего лишь замедляется.
Я кивала, но все же надеялась на чудо. В медотсеке находилось множество приборов, которые, без сомнения, представляли громадную ценность для наших ученых. Но я взглянула на них лишь мельком и понеслась к панели с анабиотическими капсулами.
– Мадлан, ты можешь открыть ту капсулу, где находится член экипажа?
Через секунду раздался шипящий звук. Одна из капсул выдвинулась из стены, а датчики на ней засветились.
– Он ведь еще жив? – с надеждой спросила у корабля.
Ответа не понадобилось. Открывшаяся крышка заставила вырваться из моей груди тяжелый вздох. Лежащая внутри засохшая сморщенная фигура, больше похожая на мумию, не подавала никаких признаков жизни.
– Физических показателей наличия жизни нет, – откликнулся корабль.
– Я ведь говорил, что это невозможно, – покачал головой Серж. – Но исследовать тело наши ученые непременно захотят. Нужно будет забрать его в нашу лабораторию на «Хроносе».
Ничего не оставалось, как попрощаться с кораблем и покинуть его. Настроение было подавленным. Я не могла даже представить, что чувствовал вадер, нашедший спасение для своей цивилизации, но оторванный от сородичей и оставленный на чужой планете. Весьма символично, что на той же, с которой и началось заражение. Не иначе как эта планета стала для вадеров проклятьем, посланным богами! За то, что возомнили себя на одном уровне с ними.