А затем мы услышали приближающееся раздражённое КЛАЦ-КЛАЦ-КЛАЦ; появился огромный Провидец – как всегда хмурый и напыщенный.
– Я пришёл за твоим яйцом, Глазаста, – сказал он маме.
В этом весь Провидец: никакого тебе «доброго утра», «как поживаешь», «какой прекрасный мрачный день, провонявший серой». Хотя я и сама не из таких драконов, так что мне это понятно.
Мама крепче прижала к себе яйцо.
– За моим? – спросила она. – Ты уверен?
Провидец нетерпеливо обвёл крыльями практически пустую пещеру – гнездо ночных.
– А у меня вариантов хоть отбавляй?! – рявкнул он и указал на единственное кроме маминого яйцо в пещере. – Этому детёнышу не вылупиться до трёхлунной ночи. А твой вылупится. Поздравляю, ты – мать дракончика судьбы. А теперь отдай мне яйцо.
– Но… Прямо сейчас? – спросила Глазаста. – Я даже не увижу её? Неужели мы не можем дождаться, когда она вылупится, и только потом передать её Когтям мира? Она могла бы расти с нами, а через несколько лет мы отправили бы её на континент. Разве не лучше будет воспитывать её как настоящего ночного?
(Была у мамы эта драконья уверенность, что в её особенном, безупречном яйце именно «она».
Провидец фыркнул.
– Это лишнее. Наше генетическое превосходство всё равно проявится, где бы этот драконёнок ни вылупился и как бы его ни растили. А Когтям нужно быть уверенными, что они в ответе за драконят; по крайней мере, пока.
Мама посмотрела на угольно-чёрное яйцо в своих когтях.
– Мой драконёнок когда-нибудь вернётся? – спросила она.
– Послушай меня, ты тоже вовсе не та мать, какую я выбрал бы, – отрезал Провидец.
– И чтобы характер потвёрже, – продолжал Провидец, – и пуха меньше между ушами. Кого-то вроде Тайны, например: у неё рассудительная голова и она в мгновение ока отдала бы своего драконёнка во имя пророчества.
Конечно, тогда я не всё понимала. Тайны ночных передают драконятам постепенно, по мере взросления. Я уже слышала о Когтях мира, но знала немного. Например, то, что это подпольное движение, пытающееся положить конец войне за Песчаное наследство.