Она даже хотела было сказать Джеймсу, что они с Маком останавливались в отеле «Олбани». Однако увидев выражение лица мужа, Джорджина переду мала. Оно появилось у него в тот момент, когда оба сошли с корабля.
Джорджина не стала спрашивать, в чем причина его столь мрачного настроения. Джеймс наверняка отделается ничего не значащими словами, которые лишь вызовут в ней раздражение. Джорджина старалась не осложнять ситуацию и не давать волю собственным мрачным мыслям. В душе она надеялась, что Джеймс рад оказаться дома.
Возможно, даже короткий диалог успокоит ее… или наоборот. Может быть, и так.
— Джеймс!
— Мы приехали.
Карета тотчас же остановилась, и он вылез раньше, чем Джорджина успела бросить взгляд из окна.
— Куда приехали?
Джеймс помог ей сойти на мостовую.
— В дом моего брата.
— Какого брата?
— Энтони. Ты его вспомнишь. Черный, как грех, — это же твои собственные слова.
Брови Джорджины сошлись вместе, ее обожгло внезапное подозрение, и она гневно набросилась на Джеймса.
— Ах, вот оно что! Ты хочешь выгрузить меня здесь? У тебя нет мужества даже привезти меня домой, и ты намерен оставить меня у своего распутного брата? Что именно тебе неприятно объяснять своему сыну — то, что я американка, или то, что я твоя жена.
— Я ненавижу это слово. Называй себя как угодно, а его исключи из своего лексикона.
То, что Джеймс произнес эти слова так спокойно, еще больше взбесило Джорджину.
— Хорошо! Шлюха подойдет?
— Это лучше.
— Негодяй!
— Милая девочка, ты должна как-то совладать со своей склонностью к скандалам. И как всегда, ты в снова полощешь грязнее белье на потеху народу.
«Народ» был представлен Добсоном, дворецким Энтони, который проявил усердие и открыл дверь раньше, чем требовалось, лишь заслышав звук подъехавшей кареты.
— Добро пожаловать домой, лорд Мэлори, — произнес Добсон, распахивая дверь."
"Тут же Джорджину едва не втащили в дом. Несмотря на свой мальчишеский наряд, ей очень хотелось произвести приятное впечатление на всех членов семьи Джеймса.