Милая плутовка

Она с интересом разглядывала гусиную кожу, которая появлялась, когда она касалась наиболее чувствительного места. Губка была совсем плохой, и порой возникало ощущение, что между ее рукой и гладкой кожей ничего нет. Движения ее стали медленными. Она вновь терла уже вымытые места.

И вдруг Джорджина ощутила, как пища, которую она проглотила на камбузе, ожидая, когда согреется вода для ванны„стала подниматься к горлу. Похоже, ее опять вырвет в присутствии капитана. «Ну что я могу поделать, если меня тошнит в вашем присутствии, капитан?»

— Я закончил, сэр.

 — Она протянула ему губку. Однако Мэлори не взял ее.

— Не совсем, парень. Надо помыть и пониже. Джорджина посмотрела на воду, в которой колыхалась мыльная пена. Она не могла вспомнить, мыла ли она нижнюю часть спины или нет. Она стала быстро тереть, довольная тем, что хлопья пены скрывали тело. Ей пришлось наклониться, приблизиться к нему, и она ощутила запах его волос и чистого тела. Джеймс негромко застонал.

Джорджина резко отпрянула назад, ударившись спиной о стену.

Джеймс повернул голову и взглянул на нее. Ее поразил странный блеск в его глазах.

— Простите, — проговорила она. — Честное слово, я не хотел сделать вам больно.

— Успокойся, Джорджи. — Он снова отвернулся, положил голову на поднятые колени. — Это так… мелочь. Ты можешь теперь идти, дальше я справлюсь сам.

Джорджина закусила губу. Голос капитана звучал так, словно он испытал боль. Ей бы сейчас радоваться, но почему-то никакой радости она не испытывала.

Почему-то ей вдруг захотелось его утешить, смягчить его боль. Уж не сошла ли она с ума? Джорджина быстро вышла из каюты.

Глава 17

Джеймс допил второй бокал бренди, когда Джорджина вернулась в каюту. Он успел взять себя в руки, хотя то и дело возвращался в мыслях к тому, насколько легко невинные прикосновения девушки возбудили его. Все его тщательно продуманные планы рухнули и разбились вдребезги. Он планировал, что она ополоснет его, подаст ему полотенце, поможет надеть халат. Он рассчитывал насладиться румянцем смущения на ее щеках.

А вместо этого у него самого запылали щеки при мысли, что ему надо подняться из ванны. Никогда в жизни его не смущала естественная реакция его тела. Не смутила бы и сейчас. Но Джорджина могла подумать, что подобную реакцию у него вызывают мальчики.

Проклятие, игра представлялась совсем простой, и вдруг… такой поворот. Преимущество было на его стороне, в то время как она находилась в весьма уязвимой позиции.