И проводила его она либо в каюте, когда там не было Джеймса Мэлори, либо на палубе с Маком, когда капитан был у себя. Тем не менее Джеймс Мэлори был виновником странного поведения, на которое обратил внимание Мак.
Джорджине казалось, что она на борту шхуны уже целую вечность, хотя прошла всего неделя их путешествия. Она пребывала в постоянном напряжении, потеряла аппетит, спала плохо и беспокойно. И к тому же испытывала тошноту всякий раз, когда капитан слишком близко подходил к ней, когда он как-то особенно смотрел на нее или даже если она сама слишком долго задерживала на нем взгляд.
Она предпочитала бы вообще не обсуждать то, что с ней происходит. Но Мак сидел рядом, вопросительно смотрел на нее и ожидал ответа. К тому же здравый совет сейчас мог бы быть ей полезен.
— В физическом отношении работа нетрудная, — призналась Джорджина, не поднимая глаз от каната, лежащего у нее на коленях.
— Да, я понимаю… Но ты порола такую горячку с отъездом…
Джорджина вскинула голову.
— Порола горячку?!"
"— Ну да, проявляла большое нетерпение. Спешила выбраться из Англии, не хотела больше видеть ничего английского. Вот мы, и напоролись на то, от чего бежали. А то, что он лорд, еще больше усугубляет дело.
— Ведет себя он в самом деле как лорд, это верно, — с отвращением произнесла она.
— Есть что-то вроде этого, но не все его выполняют. И потом, на «Девственнице Анне» нет груза, если ты помнишь. Так что по крайней мере во время этого плавания он не собирается заниматься торговлей. Но я слышал, что он лорд, точнее виконт.
— Ах вот оно что! — Она тяжело вздохнула. — Вы были правы.
— Смотри на все это как на искупление грехов перед братьями. Надеюсь, они примут это во внимание, прежде чем обрушить на тебя свой гнев.
Джорджина еле заметно улыбнулась.
— Я не сомневалась, что ты постараешься приободрить меня.
Он хмыкнул и вновь принялся вязать канаты. Джорджина тоже возобновила работу, но вскоре ее вновь одолели беспокойные мысли.