Она прожила с ним бок о бок целую неделю, и у нее, честно говоря, не было опасений, что он обидит ее. Но тогда в чем же дело?
— А теперь продолжай делать это без моей помощи, Джордж.
И вот кончиками пальцев она ощутила тепло его кожи. Пальцы касались виска, и это было не так уж плохо… пока капитан не шевельнулся и его волосы не накрыли их. Волосы были мягкие и прохладные… Какой контраст… Но в то же время бедром Джорджина стала ощущать тепло, исходящее от его тела. Она поняла, что укрыт он всего лишь тонким шелковым покрывалом.
Не было никаких причин для того, чтобы смотреть на него. Но что, если он уснул? Нужно ли ей продолжать массаж, если в этом уже пет необходимости? Впрочем, она поймет это по храпу. Правда, она ни разу не слыхала, чтобы этот человек храпел. Может, он вообще не храпит. И вполне возможно, что он уже спит.
«Взгляни! Только взгляни, и перестанешь мучиться».
Она взглянула и поняла, что инстинкт подсказывал ей правильно: ей не следовало смотреть. Человек пребывал в состоянии блаженства; глаза его были закрыты, на губах застыла чувственная улыбка.
Ее ладони прижались к его щекам, она встретилась с пронизывающим взглядом его удивительно зеленых, колдовских глаз. И тогда все это произошло. Ее губы прижались к губам — жадным, горячим, обжигающим.
Джорджина не знала, когда к ней пришло осознание того, что происходит. Джеймс Мэлори целовал ее, вкладывая в поцелуи всю свою неуемную страсть, а она столь же страстно отвечала на его поцелуи. Похоже, она вновь почувствовала тошноту, но в то же время это было так здорово. Да, но не все так здорово. Ведь он целовал не ее, а Джорджа!
Ее бросило в жар, а затем в холод.
— Капитан! Перестаньте! Вы с ума сошли! Отпустите меня!
— Замолчи, милая девушка! Я больше не в силах продолжать эту игру!
— Какую игру? Вы сошли с ума! Нет, постойте… Он подмял ее под себя, придавив своим телом к мягкой кровати, так что какое-то время Джорджина не могла произнести ни слова. Знакомая тошнота, хотя и гораздо более приятная, усилилась. И вдруг ее осенило.