Не снимая фуфайку, Маша протянула к печурке озябшие руки, выпила кружку кипятка и снова повернула к двери:
— Пошла.
— Куда ты теперь?
Под Марусиным взглядом Маша слабо улыбнулась, внезапно почувствовав тяжёлую, сонную усталость от духоты и тепла:
— Буду добираться на тот берег.
Маруся, которая собиралась пойти дать Кате лекарство, остановилась и ахнула:
— Как?
— Обыкновенно. Пешком. Ходят же люди. Я знаю, ходят. Наташа Волосова из двадцать третьей дружины МПВО ходила. Говорят, даже некоторые горожане сами перебираются.
— Там трупов больше, чем выживших, — жёстко перебила её Маруся, — тридцать километров в мороз здоровый мужик не пройдёт.
Маруся говорила правду — по всему Ленинграду ходили слухи о грудах мертвецов, вмёрзших в ледяные могилы вдоль дороги. Если бы перейти озеро было так просто, то людям не приходилось бы отчаянно ждать эвакуации, отсчитывая каждый день жизни.
— А я пройду, — упрямо сказала Маша, — иначе у нас тоже будет труп. Катюхин. — Она впервые позволила себе спорить с Марусей и видела, что Маруся начинает колебаться.
— Я выпишу тебе пропуск. Может, повезёт найти попутку. И надень ватные штаны. Обмундирование проверю лично.
* * *Скромная маленькая Кобона на побережье Ладоги испокон века жила рыбалкой.
Когда в ноябре полуторка Сергея впервые въехала на Вагановский спуск, он увидел утопавшие в снегу приземистые избы, прилепленные к берегам застывшей речки, и широкие деревянные причалы для рыбацких баркасов и малых лодок.
— Восемьдесят дворов у нас, сынок, — сказала ему местная старушка на вопрос о величине деревни, — только не деревня у нас, а село. Вон, видишь на пригорке церква Святого Николая Чудотворца?
Перетряхнув в голове знания по истории, Сергей вспомнил административное деление царской России и удивился, что местные им ещё руководствуются. Вот что значит глубинка, размеренно и упрямо живущая по-старинке, с иконами в красных углах и церквами, которые наперекор всем ветрам стоят стожарами и удерживают основу бытия.
А может, так оно и надо? Так и правильно?
В тот морозный день высокое небо над Кобоной сияло голубизной, а белые облака были похожи на крылья ангела, между которым и вздымался высокий шпиль со снятым крестом.
Остренькие глаза старушки смотрели на Сергея с наивным любопытством, с каким ребёнок ждёт, что похвалят его любимую игрушку.