Когда он клал руки на баранку, у него вырвался стон.
— Иди же! Лера даст тебе лекарство. Она добрая.
Торопясь к палатке под хлопьями снегопада, Маша ничего не чувствовала — ни ненависти, ни радости, ни горечи. Только холодную пустоту, заполнившую всё её тело.
Наверно поэтому в палатке медсанбата девушка-военфельдшер не стала выспрашивать подробности, а просто дала десять порошков сульфидина и посадила на попутку.
— Лечи свою подругу. Счастливого пути.
На обратной дороге Маша думала, что если над Катей летает ангел, то, наверное, его зовут Лера.
* * *Через Кобону в Ленинград было перевезено 360 тысяч тонн грузов, главным образом продовольствия и боеприпасов; из Ленинграда вывезли свыше полумиллиона детей, женщин, стариков, много тысяч тонн промышленного оборудования, немало медикаментов и оружия, изготовленного ленинградцами.
* * *Сергея удивила колючая проволока вдоль дороги. Натянутая ровными рядами, она создавала видимость гигантской паутины, в центре которой обязательно должен таиться железный паук с крепкими челюстями. Лампы на столбах бросали сквозь пургу тусклые пятна жёлтого света. В их свечении чудилось что-то чужое, враждебное, незнакомое.
«И когда успели натянуть заграждение?» — начавшая оформляться мысль оборвалась от вида таблички с надписью на немецком языке, прибитой на месте указателя.
Мама дорогая! Да это Шлиссельбург! Немцы!
Страшная догадка на миг парализовала мозг, обдав смертельным ужасом. Доли секунды показались вечностью, а звук мотора родной полуторки — взрывом бомбы, слышным в немецкой казарме."
"Руки сами щёлкнули флажком на рычаге коробки передач, включая задний ход.
Под стук сердца машина отмеряла метры до Ладожского льда.