Спасибо и за это.
Из ящика комода Анна Павловна достала загодя заготовленное смертное бельё. Она переоделась в чистое и улеглась на кровать, вытянув поверх одеяла худые руки, изрытые венами. Прежде вены были как чёрные жгуты, а сейчас совсем побледнели, видно, крови в них не осталось. Настроение у неё было приподнятое и торжественное, как перед выходом на пенсию.
Прикрыв глаза, Анна Павловна постаралась сосредоточить мысли на чём-нибудь возвышенном. Например, вспомнить, как перед самой войной на юбилей коллектив пошивочной мастерской, где она работала, подарил чайный сервиз в розочках, а профсоюзный комитет выписал ордер на отрез шерстяной ткани.
Шерстяную ткань она недавно сменяла на куриные головы, а сервиз стоит в буфете на средней полке. Анне Павловне захотелось взглянуть на него в последний раз. Чайные чашки лежали на блюдечках аккуратным веночком, а вот чайник стоял криво. Непорядок. Закончится война, заселятся в комнату новые жильцы, заглянут в буфет, а там бардак.
Со вздохом мученицы Анна Павловна откинула одеяло и потащилась к буфету.
Она снова вернулась на кровать и улеглась. Теперь можно и умереть с чистой совестью. Придёт Егор Андреевич на обед к пяти вечера, заглянет к ней в комнату, а она уже холодная. Чтобы проверить время, Анна Павловна скосила глаза на ходики на стене.
Ходики она купила в тридцатом году по случаю. На дворе тогда стояла такая жара, что Обводный канал можно было перейти вброд.
— Эй, тётка, купи часы!
В те времена Анна Павловна была модницей и каждую ночь спала в папильотках на голове. Кроме того, она считала себя интересной женщиной и на тётку обиделась:
— Тоже мне, племянничек выискался. У меня таких родственников на пятачок — пучок.
Она одарила нахала презрительным взглядом и демонстративно отвернулась.
Он зашёл с другой стороны:
— Ладно, не обижайся. Я тебе хорошую вещь предлагаю, а ты кочевряжишься.
Поддерживая свёрток коленкой, он одной рукой сорвал обёртку и продемонстрировал Анне Павловне круглый циферблат с ажурными стрелками и маятник в виде сердечка.
— Сколько? — с придыханием просила Анна Павловна, хотя сразу поняла, что торговаться не будет. Это были именно те ходики, которые достойны отсчитывать минуты её жизни.