— Взорвали оружейку. Прямым попаданием. Ты, паря, чудом прорвался. Фрицы утром закрыли коридор. Обратной дороги нет.
Худой солдат дёрнулся и заскрёб себя пальцами по шее, расчёсанной до крови:
— Теперь и ты с нами в котле, как вша в банке.
— Но-но, Коновницын, ты здесь пораженчество не разводи, — перебил его солдат с оторванной подошвой. — Он вскинул голову и с надеждой посмотрел на Сергея: — Лучше скажи, братан, у тебя покурить есть?
— Есть. Я хоть сам не курю, но табачок храню.
Он увидел, как солдаты радостно переглянулись между собой.
— Ну что стоишь, тащи, — поторопил первый, — у нас с собой и бумага имеется.
Он сунул руку за пазуху и достал немецкую листовку с изображением весёлого солдата с ложкой в руке и надписью «Рус, сдавайся».
— Видал такое? Рус, сдавайся! Бараны безмозглые! — Он сплюнул. — Пора бы немчуре выучить, что русские не сдаются.
Положив бумагу на колёно, он точным движением разорвал её на три части и раздал товарищам. От предвкушения курева на его лице сияла блаженная улыбка.
Так Сергей познакомился с Гришей, Борисом и Васей. Оказалось, что с Васей они жили на соседних улицах и даже одновременно посещали одну музыкальную школу. Только его отчислили за неуспеваемость, а Василий сумел закончить курс по классу фортепиано.
Григория и Бориса убили в следующем бою, а Васька Коновницын спит рядом, вцепившись в автомат длинными музыкальными пальцами. Во сне он вздрагивает и шевелит губами.
Снова вспомнился немец, зовущий неведомую Марту. Она никогда не узнает, что он умер с её именем на устах.
Загнанная немцами в котёл Вторая ударная армия осталась без боеприпасов, без подкрепления и без еды. Сидя в мокрых окопах, вырытых среди болот, личный состав голодал и умирал. Кто-то из солдат догадался выкапывать трупы лошадей и варить из них похлёбку. Во время еды приходилось крепко зажимать нос пальцами, чтобы не просочился тошнотворный запах падали.
В основном пропитание добывали, обшаривая убитых немцев. Вчера им с Васькой повезло найти в заплечном ранце фельдфебеля две пачки галет и банку тушёнки. Галеты они сгрызли сразу же, дружно завалившись в воронку от снаряда. А тушёнку отдали в общий кошт своего взвода.
Во взвод младшего лейтенанта Кугелевича Сергея приписали, едва он сдал снаряды командиру полка. Увидев боеприпасы, комполка едва не прослезился от радости.