Из окна дома напротив прямо на очередь смотрело дуло пулемёта. Над трамвайной остановкой полоскалась туша аэростата. При порывах ветра натянутая верёвка издавала звук, похожий на щелканье метронома, и тогда чудилось, что работают два метронома — один на остановке, а второй в рупоре ретранслятора на стене у булочной.
Ровно в шесть часов утра звук метронома оборвался и голос диктора в ретрансляторе стал передавать новости:
«После тяжёлых, продолжительных боёв советские войска оставили Красногвардейск».
Сухопарая женщина в платке, завязанном концами назад, громко охнула:
— Как?! Гатчина?! Не может быть! У меня там мама!
Она повернулась лицом к очереди, которая змеилась чуть не до конца улицы, и обвела людей ошалевшим взглядом, словно ожидая, что кто-нибудь опровергнет сводки с фронтов.
Все молча пожимали плечами и отводили глаза. Отозвалась только крошечная старушка с вязаной кошёлкой в руках. Горестно закивав головой, она сказала:
— Спаси, Господи, люди Твоя!
Катя увидела, как губы многих дрогнули вслед за старушкой: «Спаси и сохрани!»"
"Гатчина! Там же Ольга! Добрая, доверчивая Ольга, которую обведёт вокруг пальца любой малыш.
Время двигалось к десяти утра, а машина с хлебом не приходила. Пожилая женщина рядом с Катей в изнеможении прислонилась спиной к стене:
— Не могу больше, ноги не держат.
Ей никто не ответил, и она кульком опустилась на землю, оставшись сидеть на асфальте тёмной нахохленной птицей.
Кроме женщин в очереди стояло много детей и подростков. С покорным выражением на лицах они стояли как маленькие старички и молчали. Удивительно, но ни один ребёнок не пытался шуметь или баловаться. Их было особенно жаль, и Катя впервые подумала, что дети войны должны вырасти особенными людьми, отзывчивыми к чужой беде.
— Едет, едет! — прокатилось по очереди, когда из переулка вывернула серая полуторка, гружённая хлебными ящиками.
Толпа в нетерпении задвигалась, спрессовываясь ближе к входной двери.
— Заноси! — выкрикнул кто-то из ожидающих, и, подчиняясь команде, вверх взметнулись десятки рук, передавая по цепочке ящики с хлебом.
Катя тоже подставила руки под драгоценную тяжесть, всей грудью вдыхая тёплую волну запаха свежего хлеба.