А его императорское величество подпишет решительно все, что представит ему августейший брат!
Константин Николаевич! Уже не раз слышу я это имя!
— Его высочество — известный либерал, реформатор, покровитель промышленности, — продолжал Неклюдов. — Без его одобрения никакой серьезный проект в Сибири, а уж тем более такой масштабный, как разработка больших приисков, невозможен. Именно он сейчас определяет всю экономическую политику Империи! Но есть же и другие…
— И кто же?
— Важнейшие сановники империи. Министр финансов Рейтерн — человек умный, прагматичный.
Он повернулся ко мне. Взгляд графа стал жестким.
— И все эти люди, молодой человек, окружены плотным кольцом, целым роем самых разных дельцов. Финансисты, промышленники, купцы, иностранные негоцианты, прожектеры всех мастей… Все они вертятся, кружат, вынюхивают, интригуют, пытаются получить свой кусок пирога.
— Простите, но как же госпожа Верещагина? — осторожно спросил я. — Разве ее имя не является достаточной рекомендацией?
Граф саркастически усмехнулся.
— Аглая Степановна — женщина, безусловно, умная и богатая. Но ее влияние здесь, в Петербурге, не так велико, как в Сибири. Вы, я думаю, слышали о недавнем решении государя разрешить ввоз чая морским путем через Петербург и Одессу?
— Разумеется! — кивнул я.
А в мыслях проскочило, что Аглая надеялась года на два или на три притормозить, а не вышло.
— Так вот, это решение — прямой удар по кяхтинским купцам, по всей их «чайной монополии». И они ничего не смогли с этим поделать. Их интересы здесь, в столице, мало кого волнуют: увы, но сейчас в чести другие люди — все, кто связан с железнодорожным строительством. Несчастная для нас Крымская война показала всю важность железных дорог для нашей огромной империи.
— Значит, мне нужно искать выходы на железнодорожных дельцов? — уточнил я.
— Именно, — кивнул граф. — Заручитесь их поддержкой. Убедите, что вы можете быть им полезны. И тогда, возможно, их голоса, их влияние помогут вам достучаться и до великого князя.