Миллионщик

— И чего вы хотите взамен? — спросил я прямо, глядя ей в глаза.

— Половину, — без колебаний ответила она. — Ровно половину от всей прибыли вашего предприятия. Мы станем компаньонами. Вы отвечаете за добычу на месте, я — за снабжение, сбыт, финансы и связи с властями. Все по-честному.

Я молчал, глядя в огонь. Пятьдесят процентов. Отдать половину того, что я нашел, за что рисковал жизнью…

— Это очень серьезное предложение, Аглая Степановна, — наконец произнес я. — Но, боюсь, оно неприемлемо. Ваши пожелания слишком… нескромны.

Некоторое время Верещагина молчала, медленно вращая хрустальный бокал с хересом за точеную ножку.

— Скажите, Владислав Антонович, что вы скажете про Кяхту? — наконец произнесла она.

— Красивый город, — уклончиво ответил я. — Здесь чувствуется дыхание Востока и… больших денег!

Аглая Степановна согласно кивнула.

— О да. Тут вы совершенно правы. Кяхта — жемчужина Сибири, «песчаная Венеция». Говорят, тут больше миллионщиков, чем в Петербурге.

И все это богатство, Владислав Антонович, все эти каменные дома, полные амбары, золото в сундуках — все это выросло на одном-единственном товаре. На чае.

— Я догадывался, — кивнул я. — Великий Чайный путь.

— Именно, — она указала на карту, ту самую, что висела на стене. — Вот, смотрите. От глубин Китая до Маймачена тысячи верблюдов ежегодно привозят нам ящики с чайным листом. Затем отсюда, из Кяхты, — она указала на длинную, извилистую линию через всю Сибирь, — тысячи верст до Нижнего Новгорода и Санкт-Петербурга.

Мой прадед начинал с одного обоза. Мой дед — один из тех, кто сделал Кяхту чайной столицей империи. Мой покойный муж… он приумножил их состояние. Наша семья, контролирует почти пятую часть всего чая, что пьет Россия. Мы диктуем цены, мы решаем, какой купец будет торговать, а какой — разорится. Это огромная власть, господин Тарановский. Огромная. И вся она построена на чае Увы, господин Тарановский, но этому приходит конец, время не умалимо.

Я слушал, понимая, что она подводит меня к чему-то важному, например, что любая монополия хрупка. Всегда есть риск появления альтернативного пути, новой технологии, нового товара, что обрушит старый мир.

— Вы ожидаете каких-то серьезных изменений? — осторожно предположил я.

Она горько усмехнулась, поставив на стол свой бокал.

— Вы проницательны. В этом и заключается моя главная тревога. Уже несколько месяцев из столицы доходят слухи.