Вот дьявол! Уже несколько раз я слышал «поместье в опеке, поместье в опеке», но только теперь вплотную столкнулся с последствием этого простого словосочетания.
— Кто он? — тут же спросил я, сделав это, кажется, слишком резким тоном.
— Это наш дальний родственник, отставной чиновник гражданской службы Аристарх Ильич Селищев. Он проживает в Москве.
— Значит, я точно еду в Москву. Изя, и ты тоже. Что из себя представляет господин Селищев?
— Мы его почти не знаем, — отвечала Ольга. — Он приезжал всего раз, после… после всего.
Это был еще один узел, который предстояло развязать. Но сначала нужно было выиграть время.
— А где можно встретить этого Клюквина?
— Это заседатель гражданской палаты губернского суда. Очевидно, о нем можно справиться в суде! — пояснил Мишель.
— Значит, с этого и надо начать. Я вынужден на время покинуть вас. Мадмуазель, вот тут, — я протянул Ольге пачку серых пятидесятирублевых купюр, — пятьсот рублей на ваше проживание в ближайшие месяцы. Не благодарите, это деньги вашего брата.
Не теряя ни часа, я нанял на почтовой станции свежих лошадей и, не заезжая даже в деревню, чтобы предупредить свою охрану, помчался во Владимир. В городе, разумеется, мне нельзя было таскать с собой оружие, но совершенно без него я чувствовал бы себя голым.
Во Владимир прибыл на следующий день к обеду. Город произвел на меня впечатление сонного захолустья. Множество церквей, деревянные тротуары и единственная мощеная улица. Я быстро нашел здание, где размещалась Гражданская палата губернского суда — огромное, помпезное здание с колоннами, перед которым стояли пролетки и коляски.
Зайдя в высокие двери, я спросил какого-то мелкого чиновника за конторкой:
— Уважаемый, позвольте оторвать вас от ваших упражнений. Не соблаговолите ли пояснить, как я могу увидеть господина Клюквина? Это по тяжбе Левицких и Мезинцева!
Чиновник, воровато зыркнув на меня из-под растрепанной сальной шевелюры, куда-то исчез.