Минус на минус

– Меня мама немного обучала, – почти не соврала я. Мама действительно была моим стимулом: не экспериментируй она с настойками, я бы в жизни не стала изучать противоядия. – А вот смотри! Листья полыни. Ее бросать?

И откинула волосы со лба, сильно мотнув при этом головой. Алекс закусил губу, выдержал паузу и ответил:

– Нет, Ева. Пускай сначала сварится мандрагора.

Мелисса чуть улыбнулась одними уголками рта и вернулась к разговору с Мориган. Я выдохнула: если ничего мешать не будет, зелье мы приготовим. И мне даже не придется выуживать телефон из декольте: на фотографическую память я никогда не жаловалась и список ингредиентов запомнила отлично.

По крайней мере, их названия. Решила надеяться, что Алекс сумеет разобраться, какой из трех порошковых холмиков, почти одинаковых по цвету и запаху, – сухой тангутский ревень, а какой – толченый золототысячник. Потому что нам нужны оба, но строго в определенной последовательности.

Минут через сорок у меня в голове остался только один вопрос: как Полина по доброй воле могла пойти учиться на провизора?! Это же просто пытка какая-то, прости господи! Мы и половину нужной дряни в зелье не бросили, а у меня уже рябило в глазах от разноцветных трав, которые к тому же воняли каждая на свой лад.

Эти гады, которые хозяева бала, выстроили магическую стеночку между нашим «рабочим кабинетом» и своим столом. А про вытяжку, ясное дело, никто не подумал. Я с тоской поглядывала на их спокойные рожи и старалась не морщиться слишком явно. Можно было, конечно, сбежать из этого вонючего царства, но мне совесть почему-то не позволяла. Все же Алекс был вынужден стоять над котелком с ложкой в руках: по нашей легенде готовил он, а я с радостно-дебильным выражением лица ему активно «помогала». Не хотелось оставлять его мучиться в одиночестве.

И вот именно тогда, когда жизнь стала уже совсем не мила, в комнате появился шестой участник. Зелье как раз дошло до той упоительной стадии готовности, когда его нужно было держать на медленном огне и мешать: пятнадцать раз по часовой стрелке медной ложкой, двадцать – против часовой, деревянной.

И так по двенадцать заходов. Честное слово – тот, кто придумал это варево, был либо гениальным упрямцем, либо редкостным занудой. Я положила локти на стол, опустила на них голову и безразличным взглядом смотрела на котелок.

– Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… – считала вслух, когда вдруг мне на плечи легли чьи-то руки.

Первым, как ни странно, отреагировал Алекс.