Я поежилась: ну надо же! И ответ и вопль души прямо. Два в одном: очень зловеще и до боли проникновенно. На всякий случай решилась уточнить:
– А почему именно я?
Он посмотрел на меня как на будущего покойника, хрипло выдохнул и обернулся:
– Прошу всех покинуть купе.
Почему мне показалось, что меня это тоже касается? С облегчением улыбнувшись, я попыталась утащить свои косточки прочь, но, увы, была грубо остановлена еще на взлете.
– Не ты! – рыкнул Алекс.
Я опять вжалась в подушку."
"– О великий и злобный человек! – бесстрашно выступила вперед Полина.
– Что значит – «попрощаться»?! – сипло уточнила я. Поля скорбно вздохнула, и второй раз за утро я почувствовала себя потенциальным умертвием.
Кажется, Алекс заметил блеск отчаяния в моих глазах, потому что скрежетнул зубами и нехотя кивнул.
– Это лекарство. – Маленький тюбик незаметно перекочевал из ее кулака мне под простыню.
– А чего с ним делать?
– Ну если твой демон сильно разорется, можешь скормить, – хмыкнула подруга. – А вообще – втирать. Да не бойся ты так! Ничего он тебе не сделает.
И добавила, уже поднимаясь с полки:
– В крайнем случае, я за тебя отомщу.
Я даже ответ придумать не успела. А Полина подмигнула, схватила за руку Богдана, который спросонья, кажется, вообще не понимал, что происходит, и вышла с ним из купе. Шурик плавно потянулся и закрыл за ними дверь. Щелкнул замок. Мое сердце свалилось в пятки. Судя по звону в ушах – частями.
Братец сощурился, обернулся ко мне… и тут меня прорвало:
– Не подходи! Я буду кричать!
– Не поможет, – хрипло выдохнул Алекс.
– Я буду драться!
– Уже интереснее. – И бросился в атаку первым.
Фигушки ему! Да я, когда напуганная, такие чудеса эквилибристики способна изобразить – сама потом три дня в шоке хожу! А Шурику удалось напугать меня конкретно.
– Слезай! – рыкнул он.
– Не дождешься!
– Слезай, иначе я сам тебя сниму!
– Полка двоих не выдержит!
– Я готов рискнуть! – И в глазах при этом промелькнула такая жесть, что я поняла – да, рискнет.