– Нет. Я всё решил.
– Ты решил? А меня спросить не забыл? Я не хочу разводиться с тобой.
После этих слов Игнатьев самоуверенно усмехнулся. Правда, поторопился отвернуться от Ланы, но она эту усмешку успела заметить. Стало неприятно, обидно, и она опять же не сразу нашлась, как отреагировать и что сказать в ответ. И, наверное, из-за этого на какой-то момент выглядела жалко. Это было хуже всего: быть в чьих-то глазах жалкой. Пусть и в глазах мужа, можно сказать, родного человека, с которым прожила много лет.
Отвернулась, снова села.
– Я не шучу, Лана.
– Конечно, не шутишь. Ты заблуждаешься.
Он головой качнул.
– Сейчас ты говоришь, как моя мама. Даже тон точно такой.
Замечательно. Она стала для мужа олицетворением его матери. Дожили. Лана поднялась, прошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Из зеркала на неё смотрела, без всяких сомнений, молодая женщина, натуральная блондинка, правда, взгляд голубых глаз был раздосадованным.
Она подняла руку и поправила волосы, собранные в небрежный узел на затылке. И ровным тоном проговорила:
– Слава, я обдумаю всё, что ты мне сказал.
Игнатьев откровенно закатил глаза, руки в бока упёр.
– С тобой сложно, Лана.
– Интересное замечание. Хотелось бы посмотреть на женщину, которая с благодарной улыбкой согласилась бы на развод после семи лет брака.
– Дело не в разводе. С тобой всегда было сложно.
– И как ты, бедный, жил? – проговорила она с явным намёком на издёвку.
Слава в тон ей хмыкнул, ещё секунду сверлил жену взглядом, после чего из спальни вышел. А Лана выдохнула, как только за ним закрылась дверь. Руки опустила, и некоторое время стояла, приглядываясь к своему отражению. Без всяких мыслей в голове. Вроде бы их должен был быть целый ворох, а на самом деле пустота. Только одно слово: развод.
Внизу послышался шум шин по гравию, Лана прошла к окну и увидела, как автомобиль мужа выезжает через открытые ворота.
"Дело в том, что она вполне искренне не рассчитывала на развод.