— С Кэшем?
— А тебя звал на вечеринку кто-то еще?
Темные брови Десмонда слегка нахмурены, а глаза сужаются, и в них мелькает что-то похожее на… Нет, я отказываюсь в это верить! Я несколько раз моргаю и таращусь на Десмонда. Он действительно ревнует меня?
— Кроме твоего брата меня никто больше не приглашал. И я еще не решила, пойду я с ним или нет.
— Мой брат бывает очень настойчивым.
О, да. Я не понаслышке знаю об этом.
Одна часть меня (вероятно, романтичная и наивная) ликует от того, что Десмонд ревнует. И другая часть (не менее романтичная и наивная) все еще надеется, что он пригласит меня на гонки.
— Так или иначе, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно. — Я еще не дала Кэшу своего согласия.
— Да? — небрежно подначивает Десмонд. — А мне кажется, что ты уже дала своё согласие сегодня в женской раздевалке.
Он заканчивает говорить, и его слова подобны детонатору, подрывающему все мои надежды. Как я могла оказаться такой идиоткой и поверить в то, что Десмонд пригласит меня? Он просто нашел еще один повод для моих унижений!
Десмонд не пришел сюда, чтобы подарить мне книгу или укрыть мои ноги.
В одно мгновение меня переполняет обида, которая тут же трансформируется в злость.
Если Десмонд пролил цистерну бензина на наше несостоявшееся перемирие, то я буду той, кто бросит горящую спичку.
— Я. Не. Давала. Согласия, — четко выделяю каждое слово, вылетающее с моих подрагивающих губ.
— Хочешь сказать, что тебе не понравился наш поцелуй? — нагло перебивает меня Десмонд.
— Это не важно, — отмахиваюсь я.
— Это важно. Отвечай на мой вопрос, Кристиана. Тебе не понравился поцелуй? — настойчиво повторяет он."
"Я шумно втягиваю воздух. Почему во всех моих словах, в которых я уверена на сто процентов, Десмонду удалось найти одно-единственное, в чем я сомневаюсь больше всего?
— Не понравился, — отвечаю я, и мне хочется, чтобы мой голос звучал более убежденно.
— М-м-м, — недоверчивым тоном протягивает Десмонд. — И тебе абсолютно ничего не понравилось, что я вчера с тобой делал?
«О, да, особенно на том моменте, когда ты грубо сжал в кулак волосы и…» — зловеще хихикает голосок, но я посылаю его к черту.
Грудь сдавливается под грузом неправды.