От слабого дуновения ветра по моим ногам бежит холод, кожа покрывается мурашками.
— Что ты от меня хочешь?
Десмонд скользит по мне взглядом и отпускает мою руку.
— Снимай куртку, — заявляет он жестким тоном.
— Зачем?
— Просто, блять, делай, что я говорю, Кристиана.
Боже, что ему от меня нужно? Он хочет жестоко пошутить и оставить меня здесь абсолютно одну? Или его мысли гораздо хуже?
У меня нет ответа, но в одном я уверена точно: я не позволю ему надо мной издеваться. Я не собираюсь становиться игрушкой избалованного развлечениями психа-миллиардера.
"— Пошел ты на хрен!
Я теряю последние остатки самообладания и, зарычав, выставляю руку вперед и нажимаю на кнопку шокера. Раздается громкий треск, но у Десмонда достаточно быстрая реакция, и он успевает отскочить в сторону. Пользуясь его замешательством, я срываюсь с места и несусь по дороге. Каблуки отчаянно звучат по асфальту, а я часто дышу и не оборачиваюсь. Но в следующую секунду Десмонд оказывается позади меня и дергает на себя с такой мощью, что я ударяюсь затылком об его грудь.
— Что тебе от меня надо? — ору я, чувствуя, как ярость просачивается в каждую дрожащую клеточку моего тела. — Пусти меня!
Десмонд оттаскивает меня обратно к машине и нервно стягивает свою куртку. После чего толкает, и я натыкаюсь задницей в какую-то часть кузова. Обезумев от злости, я набрасываюсь на него и начинаю хлестать по лицу.
— С меня хватит, — рявкает он.
Вцепившись в мои руки, Десмонд грубо разворачивает меня. Одной рукой он удерживает мои запястья, а другой обхватывает затылок, нагибая меня над багажником. Холодный металл обжигает щеку. От учащенного дыхания у меня все кружится перед глазами. Я до последнего надеюсь, что Десмонд не переступит границы и не причинит мне боли. Нет. Пожалуйста!
Он убирает руку с моего затылка, и позади меня раздается звон расстегивающей пряжки ремня.
— Десмонд, нет! — кричу я, пытаясь вырваться. — Пусти меня!
Едва он ослабляет хватку, я дергаюсь в сторону, но Десмонд наваливается на меня своим телом, удерживая на месте. У меня не хватает сил, чтобы освободиться, и я начинаю кричать:
— Помогите!
— Тебя никто не услышит, кроме меня.