Прошло три дня с тех пор, как Десмонд решил, что я слила в сеть его фото. После этого я ни разу не встречала его или его младшего брата в академии. Что, если они намеренно не появляются на учебе, придумывая более коварную и изощренную игру? Может быть, Десмонд и Кэш притаились, чтобы нанести мне опасный удар?
Но нет. Вместо моих ночных кошмаров в класс заходит женщина, работающая секретарем у миссис Шарклинг. Я не помню ее имени, но за последние три дня вижу ее чаще Даниэля. Потому что без конца оббиваю порог кабинета ее начальницы в надежде на то, что меня когда-нибудь заметят.
— Доброе утро, — обращается секретарь к преподавательнице и потом оглядывает класс. — Мне нужна Кристиана Лазарро.
При упоминании моего имени у меня потеют ладони. Что ей от меня надо? Быстро вытерев взмокшую руку об юбку, я поднимаю ее над головой.
— Я здесь, — мой голос звучит ужасающе пискляво. Боже.
— Вас вызывает миссис Шарклинг для личной беседы, — безжизненным тоном сообщает секретарь и вновь смотрит на преподавательницу.
Та одобрительно кивает, и я растерянно закрываю крышку ноутбука, а затем бросаю тетрадку в рюкзак. Ничего не понимаю. Я что-то не так сделала? Зачем меня вызывают к куратору посередине урока? Не то, чтобы я имела что-то против…
— А что за личная беседа? — интересуюсь я, когда оказываюсь за пределами кабинета.
— Простите, но я так же, как и вы, ни о чем не осведомлена, — сухо отвечает секретарь.
Она начинает быстро идти по пустому коридору, и я отправляюсь следом за ней. Вокруг нас стоит мертвая тишина, прерываемая стуком ее каблуков.
— Здравствуйте, присаживайтесь, — приветливо говорит мой куратор, указывая на свободное кресло.
Я еще больше теряюсь. Где та вечно недовольная и хмурая женщина? Почему вместо нее мне улыбается ее любезная и доброжелательная копия?
Тем не менее я послушно прохожу в кабинет, бесшумно ступая балетками по темно-зеленому ковру.
— Итак, Кристиана, я знаю, что вы выбрали психологию профилирующим предметом…
Миссис Шарклинг произносит мое имя с легким акцентом. Десмонд тоже озвучивает его в свойственной лишь ему отличительной манере.