А вот шляхта отличилась… Все-таки феодальное войско – это едва управляемая трагедия. До людей донесли, что они лишь обозначают атаку. Однако какое-то их количество слегка увлеклось и бросилось в погоню. Иные же устроили давку и едва не затоптали артиллеристов. В общем – красота.
Когда же Сигизмунд и остальные вернулись свое внимание к южному фасу поля, там уже развернулась артиллерия Императора. В центре стояли два Льва. А крыльями от них – сорок семь османских кулеврин.
Да и обратили они внимание как?
Львы начали стрелять.
Бах! Бах!
Слитно ударили эти два 12-фунтовых ствола. И их ядра ударили в землю прямо посреди всего этого столпотворения шляхты.
Чуть погодя к ним стали присоединятся иные орудия. По готовности. Но не как попало, а батарейными залпами. Где-то в три ствола, где-то в семь, где-то еще как.
Учитывая удобство перезарядки эти «бабахи» отправляли свои ядра очень часто. ОЧЕНЬ. Во всяком случае по местным меркам. Более того – они концентрировали огонь по конкретным целям, а не били – в ту степь.
Шуганув шляхту и ускорив ее отход за линию фальконетов, Императорская артиллерия затеяла дуэль с фальконетами. И уже с первых минут было ясно – для последних это фатальная история.
Они ведь все отличались малым калибром в какие-то один-два, край три фунта. А кулеврин у Андрея меньше шести фунтов и не было. Из-за чего близость попадания ядер аукалась куда сильнее. Даже просто в грунт. Да – не гранаты. Но взрывали грунт они неплохо, порождая немало вторичных поражающих элементов и норовя через это разбить фальконеты даже близким ударом.
– Красота! – вполне благодушно произнес Андрей, наблюдая за происходящим из глубины перелеска.
По лесу же аккуратно продвигалась пехота. Стараясь укрываться деревьями от изредка залетающих туда ядер. Ядра в нем не летели слишком уж ладно. Относительно короткоствольные фальконеты не придавали своим снарядам хорошей начальной скорости.
Конница же стояла за изгибом перелеска сразу за спиной Императора. И также ждала своего часа.
Что создавала определенный соблазн для неприятеля. Ведь артиллерия стояла совершенно беззащитной. Во всяком случае, на первый взгляд.