– У нас есть лодки и малые корабли, на которых мы сюда пришли.
– Всех они не вместят, после прибытия подкрепления. Да и посмотри на эту реку. Если мы пройдем дальше, к Новгороду, то уйти так просто отсюда не получится. Здесь масса мест для засад. Да и местные, которых мы пощипали по твоему совету, очень злы. Не удивлюсь, если они постараются нас встретить на отходе…
* * *Смоленская дорога.
Иван Шереметьев чувствовал себя побитой собакой.
Царь всю осень, зиму и часть весны готовил этот поход. И вот те раз – такая боль.
Выступив еще по замерзшей земле Царь пытался упредить ляхов да литвинов. И осадить Смоленск до распутицы. Прямо в канун ее. Надеясь на то, что в самом городе войск не так много. Артиллерия же Государева серьезна и может серьезно потрепать стены. А Сигизмунд, скованный распутицей, окажется неспособен быстро собрать войско.
Но видно завелся изменник…
Видно кто-то о намерении том сообщил супостату…
Потому что маршевая колонна государева войска встретила на дороге недалеко от Смоленска швейцарскую баталию.
Месте выбрано оказалось удачно.
Изгиб.
Холм.
Слева лес. Справа лес. Да с подтаявшим грунтом.
Сюрприз получался «замечательный».
Передовой полк ее заприметил, да было поздно."
"Колонна шла нахрапом, стремясь смять и раздавить войско Государя Иоанна Васильевича.
О да…
Давка вышла невероятная!
Помещики передового полка ринулись обратно и смешали с основной колонной. Породив толчею. В которую, твердо чеканя шаг, влетела колонна швейцарцев и начала рубить да колоть. Всех подряд. Не глядя.
И вот теперь – разгромленное и полностью деморализованное войско брело к Москве. По распутице.
Иван Шереметьев же смотрел на Иоанна Васильевича и хмурился. Он отчетливо помнил слова Андрея о проклятье. Это ведь надо? Подловили. И в общем-то небольшой отряд неприятеля сумел такого шороху навести.
А ведь у Царя имелось почти четыре тысячи стрельцов при пищалях. В том числе и старых, не только новобранцев. Одних их вполне хватило бы, чтобы добрым огнем эту колонну остановить. Да еще наряд сильный.