Кто я? Как ему объяснить? Рассказывать долго, да и устал он, наверно, пока по будущему бегал. Я вон какой здоровый, одних мускулов два кило, и то умаялся.
— Я? Ну... Николай, скажем! — ответил я. — Устраивает? — и подмигнул ему для подкрепления духа.
А у него лицо все перекосилось, и он к решетке прижался.
— А вы откуда меня знаете?
Любопытный какой выискался! Как я ему объясню?
— Вот доставлю тебя к отцу, — сказал я построже немного — он тебе и объяснит откуда!
Правильно, отец у него физик, ему и карты в руки.
Глаза у него стали недоверчивые. Видно, упрямый пацан. Беда с такими!
— Слушай, — сказал я ему совсем серьезно, как взрослому — ты что: не веришь мне? Ну, хочешь, я тебе расскажу про тебя все: как ты с Валькой дружишь, как вы Клавдию Ивановну ругаете... все, все! — Тут я вспомнил «секрет», который Валентин на ухо мне нашептал. — А помнишь, как ты в лагере стекло разбил?
Вроде дошло до него, что я не совсем посторонний.
— Это вам... отец рассказал? — спросил Колька.
Я кивнул:
— Он. И доставить тебя, беглеца, велел в полной сохранности... Не возражаешь?
Он мне понравился, этот Колька. Худенький, правда, такой, и насчет мускулатуры слабовато, но симпатичный парнишка, глаза смышленые.
— Слушай, ты не больной? — спросил я.
Он прошептал еле слышно:
— Не... Я... просто устал немножечко... И голова закружилась.
Вот я дурак, не сообразил! Парню просто поесть надо. Я и сам, как с утра заправился, крошки во рту не имел. Куда же мне его сводить? Была тут когда-то в Заречном столовая, я раньше в ней бывал, пока в город не переехал. Ничего кормили... Интересно, как теперь?
Изложил я Кольке в популярной форме насчет зареченской столовой, и мы с ним двинули в направлении этого пункта срочной гастрономической помощи.
Чудно мне было с ним рядом идти.