— Дочкино это одеяло. А жена от меня ушла. Взяла дочку и ушла...
— Почему же она от вас ушла?
— Так уж...
— Знаете что, гражданин Ряднов, мы с вами не дети, и вы понимаете, где вы находитесь, и не можете не понимать, что если я задаю вопросы, а товарищ, — Ивонин кивнул на Грошева, и Ряднов внимательно посмотрел на него, — записывает, значит, нам это важно. Важно и нам, и вам. Поэтому прошу вас отвечать на мои вопросы как можно полнее и точнее. Ничего не скрывая.
— Так я и не скрываю.
— Вот и хорошо. Повторяю вопрос: почему от вас ушла жена?
Ряднов трудно вздохнул и долго смотрел в окно, потом встряхнулся и, ни на кого не глядя, разглаживая измазанные раствором ватные брюки, стал говорить:
— Ссорились мы с ней.
— А где же эти Андреевы сейчас? — наклонился вперед Ивонин.
— Не знаю. После проверки домовладений в нашем поселке они продали дом и уехали.
— Развод не оформили?
— Нет. Алименты плачу...
Он ответил это таким тоном, таким грустным светом вспыхнули его глаза, что Ивонин не сразу решился продолжить допрос. Он с трудом сдержал вздох и спросил мягче, по-человечески заинтересованно:"
"— После отъезда вы хоть раз видели кого-нибудь из Андреевых?
— Нет! — зло отрезал Ряднов, и эта злость подстегнула Петра Ивановича.
— А как же вам стало известно, что ваша жена встречалась.
Ряднов долго молчал, невидяще глядя куда-то поверх следователя, и опустил глаза.
— Тут так. Перед тем как им уехать, мне ребята на работе сказали: «Смотри, бригадир, за своей женкой». Честно говоря, я и раньше замечал, что она с ним... слишком свободно, что ли, вела себя. То обнимутся вроде в шутку, то он ее с работы подвезет — он же таксишник. Я вроде бы старался не думать, а все-таки грызло это меня.