Займемся фактами.
— Петр Иванович, да не в этом дело...
— Нет, именно в фактах. Только они помогут найти убийцу. А что мы имеем? Мы имеем странное стягивание нитей к аэропорту. Вот с него и начнем. Вопрос первый: зачем и к кому прилетел Андреев? — Он минутку подумал и уточнил: — И прилетел ли? Если прилетел, то когда. Для этого сделай запрос в аэропорт отправления — там есть копии полетных листов, а в нем записи фамилий пассажиров. Второе: исподволь, чтобы не спугнуть, узнай врагов Андреева, именно врагов — ведь факта ограбления не установлено.
Пока они ехали в город, Ивонин надавал столько советов, что выполнить их было под силу целой бригаде следователей, — так, по крайней мере, казалось самому Грошеву. А ведь у него были еще занятия в институте...
Грошев делал все, что ему посоветовал Ивонин: послал запросы, проверил дела об ограблениях, к которым мог быть причастен Андреев, побывал в таксомоторном парке.
Из аэропорта города, где последнее время жил Андреев, доносили, что Андреевы действительно летали, но ни один из них не носил нужных инициалов — Р. Н. Больше того: случилось так, что за испрашиваемый период ни один из Андреевых, пользовавшихся услугами воздушного транспорта («Прямо по рекламе дуют», — усмехнулся Николай), не брал билета до города Н.
В таксомоторном парке старые шоферы, конечно, помнили Роберта. Но отзывались о нем очень неопределенно:
«Шофер добрый, но и штучка добрая».
«Отчаянный и нечистый на руку».
Но врагов его не знали. Разве только Свиридов — поначалу они дружили, а потом почему-то разругались.
Старые дела принесли только имена осужденных преступников и туманные намеки на участие в делах какого-то молодого шофера.
Грошев добросовестно перечитал все показания свидетелей, акт экспертизы и в одной из подшитых к делу справок обнаружил фамилию Свиридова. Оказалось, что в ночь ограбления сельмага его машина находилась на линии. Но подозрений он не вызывал и даже не допрашивался.
Если бы хоть одна из избранных Ивониным дорожек привела... да что там привела, просто бы приблизила к цели, Николай, может быть, по-другому повел дело. Но неудачи разозлили его.