Такое мужество где-то рядом с совестью.
А может быть, оно и есть сама совесть: непреклонная и неподкупная, не знающая отступлений и сделок?
Но долго над этим он думать не мог — мысли опять захватили Ряднов и предстоящая встреча: нужно во что бы то ни стало убедиться в его виновности, иначе трудно, невозможно работать без убеждения и необходимости работы.
Опять начались такие сложности, что Грошев внутренне махнул на все рукой и вошел в пельменную. Простояв с подносом в очереди, он взял две порции пельменей и бутылку кефира — он любил запивать пельмени кефиром.
— Садитесь со мной.
Он оглянулся и не увидел никого из знакомых. За столом сидела красивая девушка в малиновой обтягивающей трикотажной кофте и в черной юбке, она улыбнулась Николаю.
— Давайте, я вам помогу.
Николай узнал Петрову и почему-то покраснел. Он сел, и она помогла ему составить с подноса тарелки.
— Все еще на сессии? — спросил Николай и запоздало поблагодарил: — Спасибо.
— Пожалуйста. Да. Еще один экзамен, и я свободный человек... на полгода.
— Трудно сдавать?
— Понимаете, сейчас не очень. Я внутренне успокоилась, и теперь стало легко-легко.
Николай не понял ее и промолчал, но Лариса сама продолжила разговор:
— Я все-таки добилась свидания с Андреем Яковлевичем, а он от него отказался. Мне было очень обидно: старалась, старалась для человека, а он неблагодарно отвергает помощь. Но уже не выходя из... не знаю, как это у вас называется, из тюрьмы, что ли, столкнулась с красивой женщиной.
Николай поднял глаза и взглянул на Ларису; она улыбнулась так тепло и в то же время озорно, что он так и не отвел взгляда.
— Да-да! Именно так. Долго мы с ней в тот день разговаривали, и я поняла, какие дуры мы, женщины, бываем и как иногда можно узнать, что такое настоящая любовь, а что только рядом.
— Почему? — искренне удивился Николай.
— Вы ешьте, ешьте. Мужчины, как правило, не понимают женщин. Но я попробую вам объяснить.