Он подумал, что улыбка будет неправильно понята проходящими мимо людьми. Посадка заканчивалась, прибыл, кажется, последний катер. Альберт, делая вид, что внимательно рассматривает порт, краем глаза косился на прибывших. Какая это была пестрая толпа! Богатые и бедные. С портфелями крокодиловой кожи, узлами, спиннингами, гитарами. Это не миллионеры. Это коммерсанты средней руки. Цвет кожи пассажиров различен, как цвет их чемоданов. От грубой темнокожих до атласной, светящейся кожи леди неизвестных наций и таинственных профессий.
Альберт сердито отвернулся. Лучше в последний раз поглядеть на порт. На желтую вечернюю воду, на тюки с кофе, связки бананов, горы кокосов и таинственные ящики с броской надписью: «Coixa para transporte de serpentes»[1].
Он спортсмен и ученый, наш Альберт Иванов, кандидат наук и мастер спорта. К тому же хорошо владеет английским языком, что весьма облегчило ему поездку на конгресс ботаников в Рио-де-Жанейро.
— Сколько у них парусников! — воскликнул Евгений Кулановский.
Темнеющее зеркало залива разрезали узкие лодки с косыми бурыми парусами. Долго потом тянулся по воде острый, клином сходящийся след.
— Рыбацкая беднота. Мотора не на что купить, — ответил Альберт. Он еще тверже уперся ногами в палубу и еще резче выдвинул крутую грудь.
Мимо Кулановского проходили пассажиры, и их разноязыкий говор все еще волновал его, хотя он уже привык ко многому за месяц командировки и беспрестанных перелетов.
«Там, на берегу, — говорил себе Кулановский, — чужая, совсем особенная жизнь. За зелеными и малиновыми окнами скрылись местные красавицы, необыкновенные, удивительные женщины.
Я их больше никогда не увижу. Никогда. И они никогда не узнают, что я был здесь, стоял на палубе и тосковал о встречах».
Тихая печаль пришла к нему. Ему было чуточку жаль себя. Жаль несодеянного, несбывшегося.