Персональными глазами.
— Ну расскажи.
— После того как ты отчалил, сказав, что пойдешь поваляешься, а сам принялся штудировать последнюю работу Фредриксона, я остался на палубе в зыбком одиночестве. Стою себе, поплевываю в окиян и вдруг вижу: к борту нашего лайнера причаливает лодка и два типчика по веревке забираются в каюту второго класса. Иллюминаторы кают этого класса самые нижние, как раз над водой.
— Им выбросили конец из какой-то каюты?
— Наоборот, они забросили ее в иллюминатор. То есть не ее, а его, коль тебе угодно величать веревку концом.
— Как же она не свалилась? Не упала в море? За что она зацепилась?
— На конце был якорь. Маленький якорь.
— И ты все это разглядел? В темноте? На расстоянии?
— Расстояние небольшое, да и темнота неполная.
— Интересно.
— Не правда ли?
Они помолчали.
Альберт Иванов определил свою позицию. Он ни за что не станет вмешиваться в это дело.
— Нас это не касается, — твердо сказал он, словно ставя точку в конце абзаца.
Женя тоже не собирался вмешиваться.
— А если они подорвут наше корыто? — ехидно спросил он.
— С чего бы им это делать? — сердито возразил Иванов.
— Гангстеры — народ такой, — уклонился Кулановский, — кто их знает. Может, чью-нибудь богатую бабушку надо ликвидировать. Вместе с пароходом это очень даже способно. Потопла бабуся, мир праху ее. А наследство подайте на блюдечке. Очень просто. Фирма «Убийство».
— А сами?
— Сами! А резлодка на что? — продолжал развивать фантазию Женя.
Они вновь помолчали.
— Что будем делать? — спросил Женя.
Алик насупился.
— А почему, собственно, надо что-нибудь делать?
Он вытянулся и взял статью Фредриксона.
— Я лично не хочу ничего делать. Да и тебе не советую. Не вижу оснований. Мало ли зайцев прыгает по земному шару.
Женя внезапно ощутил, как по полу каюты прошла легонькая, едва уловимая дрожь. Это заработали гребные валы.
— Э, да мы наконец двинулись! Пойду посмотрю, — оживился приунывший было Женя.
Выходя из каюты, он сказал:
— Все же ты неправ!
Альберт исподлобья глянул на закрывающуюся дверь.