Черноглазка в этот момент снова рассердилась, но на сей раз сила бури не превышала пяти баллов. Она упомянула какого-то Дика и, отрицательно покачав головой, величественно удалилась. Гордая и непокоренная.
— Господин Кулановский меня извинит. — Оссолоп пожал плечами и тоже поспешил прочь.
Женя остался наедине с затухающим океаном.
«Извинит, разумеется, извинит. Пора и нам на боковую, интермедия закончилась. Чем же девочка меня потрясла? Внешность? Ну нет, у нас в институте Тереза Кондратюк, например...
Вопрос был задан вовремя. Женя увидел, что он попал в незнакомую часть корабля.
Узкий длинный коридор. Больнично-белые двери кают с черными номерами. Надраенные латунные ручки дверей. Латунь и медь — металл парадов и торжеств. Бей, барабаны, бей!
В дальнем конце коридора возникла уже знакомая фигура.
«Нет, нет, не может быть. Такого не бывает. Или такого быть не должно.
Бывает, бывает. Видишь, она сама идет прямо к тебе.
— Сеньорита, какая встреча! — фальшиво изумился Женька. — Надеюсь, вас никто больше не беспокоил? — От волнения он не заметил, что говорит по-русски.
— Я не могу там одна сидеть, понимаешь, рыжий? Под дверью все время ходят, постукивают, и мне страшно.
— Гм, нет, то есть да, тьфу ты, какая жалость, что я не силен в португальском.
— Мама мне запретила приходить к ней, а я боюсь, боюсь туда возвращаться. Я никогда не бывала так долго одна, а здесь еще эти свиньи все время лезут.
— Может быть, мы найдем какой-нибудь нейтральный плацдарм для общения, например английский язык. Вы говорите по-английски?
— По-английски? Мало. Кое-что. Ты знаешь английский? Ты англичанин?
Общение двинулось вперед семимильными шагами. Существование Кулановского на «Святой Марии» приобретало смысл.