— Ничего, Живчик, — успокоил он старика, — мы сейчас придем в четыреста первую и там устроим пробу.
Живчик недоверчиво посмотрел на него.
— Ты и пробуй. Ты толстый, тебя не проймет. А у меня сердце больное.
— Одно зерно не повредит. Но сначала прихватим кое-что из выпивки.
Они прихватили. Закупки заняли довольно много времени. Нагруженные свертками и бутылками, в одном из переходов гангстеры встретили злосчастного Альдо Усиса. Тщательно перебинтованный механик не рискнул вступить в единоборство с двумя мошенниками.
Когда гангстеры миновали его, механик выскочил из-под лестницы. В его глазах светилась почти неземная жажда отмщения.
Навстречу ему торопливо шагал стандартный красавец мистер Смит. Он был озабочен и серьезен. В руках он держал обернутый в рекламные афишки округлый предмет. Смит двигался стремительно и бесшумно. «Это тот, кто нужен», — подумал Усис.
Альдо вспомнил мгновенную реакцию американца.
«Сейчас он мне поможет, этот великолепный профессионал».
— Сэр, там бандиты, — сообщил он, преграждая путь Смиту.
Американец сделал вид, что не слышит, и попытался обойти Альдо. Но упрямый борец с энтропией загородил вход на лестницу, куда Смиту почему-то дозарезу хотелось попасть. Тогда американец пожал плечами и сухо улыбнулся:
— Не понимайт португалиш.
— Как так? Вы же говорили с сеньором помощником капитана! Я помню вас! А там те самые бандиты, в которых вы собирались утром стрелять! Их нужно задержать.
Лицо Смита стало кислым и скучным.
— Вы хотите, чтобы я в них сейчас стрелял, поскольку мне не удалось это сделать утром? — спросил он у слегка ошарашенного Альдо на чистейшем португальском языке.
— О нет, нет! Я просил бы вас помочь их задержать. Я один, их двое. Мне не просто это сделать.
— А чем они вам, собственно, так досадили? — допытывался Смит.
— Они били меня по затылку. Вот этим били.
Усис подвел Смита к огнетушителю, снял его и сделал взмах в воздухе, показывая, как обращались гангстеры с огнетушителем и его, Альдо Усиса, головой. Смит положил ношу на пол и взял огнетушитель в руки.
— И куда приходились удары? — участливо спросил он.
— Вот сюда. — Усис развернулся и похлопал себя по затылку. В уголках его глаза затаились скорбь и мольба о сочувствии.