Казалось, совсем недавно выполнял он обязанности гестаповского комиссара в Кобленце и Висбадене, но неожиданно был отстранен от должности и направлен во Францию. В оккупированной Франции он не совсем удачно провел карательную операцию против отрядов Сопротивления и тоже вынужден был расстаться с этой работой. Из Франции он прямым сообщением попал в город Злин, куда его назначили начальником полиции безопасности. Поначалу здесь было спокойно. Но с появлением партизан в окрестностях Злина и Всетина Гельмут Хайнеке потерял покой.
В том, что партизаны из всей Моравии избрали именно этот район, Хайнеке винил только свою судьбу. Он был фаталистом и твердо верил, что каждому начертано нести свой крест.
Гельмут Хайнеке не вдавался в анализ происходящих событий. Даже крупное поражение германских армий на Восточном фронте беспокоило его постольку, поскольку он сам, при соответствующих обстоятельствах, мог угодить на фронт — в самое пекло войны.
Приехав в свою резиденцию, расположенную в самом центре Злина, оберштурмфюрер СС Хайнеке вызвал своих ближайших помощников. После длительного совещания был разработан план хитроумной операции по борьбе с партизанами. А через два дня в Злине, Всетине и других населенных пунктах, разбросанных неподалеку, появились броские объявления.
Примерно в это же время в окрестностях Злина и Всетина начала действовать новая партизанская группа «русских» под командованием Просковца.
* * *Штурмбанфюрер Козловский вызвал своего адъютанта и приказал подать коньяк и кофе.
Шеф гестапо города Брно, развалясь, сидел в огромном кресле, обитом телячьими шкурами. Против него, по другую сторону невысокого столика, на самом краю точно такого же кресла, примостился огромный, двухметрового роста мужчина. Он был почти на две головы выше своего собеседника, но ему явно хотелось казаться ниже: он сидел сгорбившись, ссутулив плечи, и, опустив голову, заискивающе поглядывал на всемогущего шефа гестапо.