Словно бы кто-то сильный и благожелательный твердил ему: «НЕ ХОДИ, ОСТАНОВИСЬ. НЕ ХОДИ. ВПЕРЕДИ ОПАСНОСТЬ». Он с трудом заставлял себя сделать каждый новый шаг и наконец остановился. Впереди в просвете между деревьями виднелось небольшое лесное озеро. Издали Нерст различал серую поверхность воды, покрытую сеткой дождя.
Снова появилась стрекоза. Она сделала несколько стремительных кругов и едва не задела его плечо. И только тут он заметил, что индикатор ионизации, который, выходя из машины, он сунул в наружный карман пиджака, горит ярким оранжевым светом.
Биологически человек беззащитен перед радиацией. Мы можем ощущать жару или холод, недостаток кислорода или запах вредных газов, мы чувствуем боль от укола, и нам неприятно смотреть на слепящее полуденное солнце, но мы совершенно не ощущаем радиации, несмотря на её смертельную угрозу.
Оранжевый «глазок» индикатора горел ровным светом, неслышно предупреждая, что радиация превысила допустимый уровень... Нерст отцепил прибор и поднес его к глазу, чтобы прочесть суммарную дозу: «Семнадцать рем.
15"
"26 июня.
19 часов 15 минут.
— Повторим? — спросил Ган Фишер.
— Повторим, — сказал Васко Мораес.
— Бармен, два виски!
— Я бы, пожалуй, съел чего-нибудь... — сказал Васко Мораес.
— И порцию сосисок! Двойную, — добавил Ган Фишер.
Они сидели в баре на Госпитальной улице, напротив Городской больницы.
— Да, сэр, он был очень славный мальчик... — сказал Мораес. — Такой ласковый и приветливый... Хороший мальчик.
— Он умер в сознании? Он что-нибудь говорил?
— Нет, сэр, он был уже без сознания, когда мы его принесли в больницу. Но я все очень хорошо помню, я все видел: это произошло, прямо сказать, у меня на глазах.
— Значит, его укусил муравей? Обыкновенный муравей?
— Нет, сэр, это был не обыкновенный муравей.
— Откуда вы знаете?
Васко Мораес не ответил. Рассказывать о посещении автомобильного кладбища ему не хотелось.