Но Гитлер, привычно поигрывая пальцами на отвороте френча, оставался спокойным.
Вскоре запас топлива и окислителя кончился. Самолет остановился посреди аэродрома, и его тут же отбуксировали в ангар.
Варзиц отрапортовал об окончании полета.
— Сколько вы заплатите летчику за это испытание? — спросил Гитлер Хейнкеля.
— По высшей ставке, мой фюрер.
— Поздравляю, обер-лейтенант, — сказал Гитлер.
— Я думаю, что нам следует поздравить пилота с чином капитана, — проговорил Мильх.
Гитлер пожал руку Варзицу:
— Ну, что вы думаете об этой штуке, капитан?
— Я убежден, что через год или два только немногие военные самолеты будут иметь винты и моторы внутреннего сгорания, — горячо ответил Варзиц.
Гитлер поморщился. Он не любил предсказаний. Предсказывать, предвидеть — привилегия фюрера. Он повернулся к Удету:
— Выдайте капитану Варзицу двадцать тысяч марок из специального фонда. А теперь послушаем Хейнкеля. Почему вы отказались от пропеллера?
— История авиации — история борьбы за скорость, — заторопился Хейнкель.
— Объясните!"
"— Враг скорости — сопротивление воздуха. Чтобы это сопротивление победить, нужно увеличить мощность мотора, следовательно, вес самих моторов, баков с горючим, фюзеляжа...
— Надо поднять самолет выше, в разреженное пространство, — указал Гитлер.
Вопреки обыкновению, беседа Гитлера не заинтересовала.
— В других странах делают реактивные самолеты?
— Пока нет, но, насколько мне известно, над созданием реактивных двигателей работают Уиттл и Гриффит в Англии, Ледок — во Франции, Цандер, Победоносцев, Люлька, Меркулов — в России.
Но что-то мешало Гитлеру относиться всерьез к «детской коляске».
— Кажется, вы были удостоены в прошлом году Национального приза за искусство и науку?
— Да, мой фюрер.
— Вместе с Мессершмиттом, — подсказал Удет.
Гитлер протянул Хейнкелю руку:
— Благодарю, доктор. Вашу машину мы поставим в Музей авиации.
Гитлер действительно сдержал слово. «Хе-176» вместо ангара перекочевал в Музей авиации и сгорел во время бомбежки Берлина. Но через шесть лет после этого события...
3— Господин директор, вас вызывает Берлин.
Мессершмитт поднял тяжелую черную трубку, поворочал языком. Так делает спринтер перед стартом.
— Мессершмитт слушает... А, это вы, Пауль!.. Я это предчувствовал.