Мир приключений, 1969 (№15)

«Итак, началось... Сидеть и ждать, что получится из этой драки, не могу. Драка будет страшная и долгая»."

"Эрих вышел из ателье и, опустив монету в автомат, позвонил Ютте. Она была ему нужна. Потом он вернулся к себе, прошел в фотолабораторию, освещенную тусклым красным фонарем. Стены Эрих предусмотрительно обклеил фотографиями красоток, переснятых с трофейных французских журналов. На полках стояли банки с химикатами, лежали коробки с фотографической бумагой. В одной из них хранились пленки, за один кадрик которых Эриха могли бы сразу отправить на виселицу.

На пленках были засняты почти все самолеты, какими располагали гитлеровские люфтваффе. Эти снимки Эрих хотел любой ценой переслать тем, кто сражается с Гитлером. О них он рассказывал в Берлине Перро, но тот ответил, что пока нет канала, по которому они могли бы попасть по назначению.

В верхнем углу лаборатории отклеились обои, и Эрих туда засунул пакет с негативами — в случае обыска полицейские вряд ли обратят внимание на обои.

Другие сведения, раздобытые Эрихом, надо бы передать по радио.

Но у него не было рации, а без рации Эрих был нем.

Трижды прозвенел звонок. Второй сигнал прозвучал чуть длиннее первого и третьего. Условный знак Ютты. Эрих открыл дверь и вывесил табличку о том, что ателье закрыто на обед.

Ютта тоже была встревожена сообщением о начале войны с Россией, победными сводками первых часов русской кампании. Радиорепортеры уже успели побывать в танковых и воздушных армиях, в частях, ведущих бои с пограничными войсками, теперь громогласно вещали о близком поражении Красной Армии.

— Все это чушь! — сказал Эрих и прошел из угла в угол. — Русских им не победить.

Эрих остановился напротив Ютты:

— Ты помнишь сказку о Рюбецале?

— Которую рассказывал дядюшка Клаус? — растерянно прошептала Ютта последние слова пароля.

— Сегодня день памяти дядюшки Клауса.

— Ты... Март?

— Всего лишь связной Марта. Так мне приказал Перро.

— Его здесь нет?

— Не знаю. Может быть, есть, может, нет. Но о нем знать тебе пока не следует.

Всю работу ты будешь вести через меня. Понятно?

Ютта кивнула головой. Из-под опущенных ресниц она наблюдала за шагающим из угла в угол Эрихом. Тот морщил лоб и ерошил седые волосы, как всегда, когда сердился. Она сидела перед ним смущенная, как школьница. И как школьница теребила подол широкой клетчатой юбки. Когда отца увезли штурмовики, Ютта жила сначала у тетки в Берлине. А потом перешла на нелегальное положение. Но скоро ее выследили и посадили в концлагерь.