Здорово! Очень хотелось увидеть, как телескоп поворачивается, но чаша неподвижно смотрела в небо и ее огромная тень неподвижно лежала на склоне. Я загляделся, а тем временем приблизился автобус, который я давно видел на шоссе. Маленький, синий, с надписью «служебный». Не стоило и руку поднимать, этот автобусик был с радиотелескопа.
И вдруг он остановился. Дверцу даже открыли и крикнули: «Садись, мальчик!»"
"Я не стал бы рассказывать так дотошно про автобус и дорогу в город, если бы не Вячеслав Борисович.
Вячеслав Борисович вел себя не по-начальнически. Он смеялся все время, подшучивал надо мной: почему я такой красный и взъерошенный и что я делал в лесопарке в учебное время.
— А вы зачем в рабочее время катаетесь?
Он захохотал, хлопнул себя по ноге и сказал Ленке:
— Вопрос ребром, а? — И спросил у меня: — А знаешь ли ты, что такое нетерпение сердца?
Я покачал головой.
— На почту пришел пакет, — сказал он нежно. — Голубенький. Ты можешь не улыбаться. Настала моя очередь. И нетерпение сердца велит мне получить голубое письмо немедленно. В самое рабочее время. — Он потер ладони и притворно нахмурился: — Но оставим это.
Я сказал:
— Не особенно.
Вячеслав Борисович мне страшно понравился, и пусть Сур говорит, что по-русски нельзя сказать «страшно понравился». И мы очень весело доехали. Даже Ленка вела себя как человек. Понимаете, эти девчонки, едва наденут капроновые чулки, начинают на людей смотреть... ну, как бы вам сказать? У них на лицах написано: «Нет, ты не прекрасный принц и никогда им не будешь». Но веселый нрав Вячеслава Борисовича действовал на Ленку Медведеву положительно.
Меня высадили на углу улицы Героев Революции, наискосок от тира, и я перебежал улицу, спустился в подвал и дернул дверь оружейной кладовой. Она была заперта. Все еще надеясь, что Степка в зале, вместе с Суреном Давидовичем, я метнулся туда.
В стрелковом зале было темно, лишь вдалеке сияли мишени.