Вот дьявольщина! Они поставили пень сразу за дверью, и Степка было заликовал, что сможет все видеть, да рано обрадовался, — они повозились в сарае и расчистили от старья небольшую площадку в глубине. Они работали как одержимые, а устроив «посредник», стали водить к нему разных людей. Степка поместился на пустых ящиках и коробках, сваленных у заднего хода универмага, и, хотя не мог видеть «посредник», отмечал всех людей, которых к нему приводили, вот список. Продавщиц универмага — пятеро. Первой была, конечно, Нелла, и привел ее Федя-гитарист, а остальные приводили друг друга, по цепочке.
"Степка сменил позицию как раз тогда, когда я в тире рассказывал Суру об утренних чудесах. Вот почему я это понял: первыми Степан увидел в сарае начальника почты и Вячеслава Борисовича, научного сотрудника с телескопа.
Вячеслав Борисович сердился и говорил раздраженно-вежливо:
— Не заходит ли шутка слишком далеко? Звонят о письме, потом говорят: ошибка... Почему вы храните мою посылку в этом бедламе?
— Исключительно для скорости, товарищ Портнов.
Готово! Он схватился за сердце, бедный веселый человек. Постоял, как будто размышлял о чем-то, и спросил:
— Это красивая местность? Нелепо...
— Что делать, — сказал почтарь. — Вот и автобус.
— Где Угол третий?
— Ты прошел мимо него — гитарист Федор Киселев.
— А, удачно! Зову водителя. Связью снабдит Киселев?
Почтарь кивнул. Вячеслав Борисович вышел и вернулся с водителем автобуса.
Степка говорит, что Вячеслав Борисович оставался на вид таким же веселым и обаятельным, а остальные обращались с ним почтительно и звали его «Угол одиннадцать».
Да, Степке было о чем рассказать! Одним из последних явился Павел Остапович Рубченко. Он говорил сердитым начальственным басом:
— Отлучиться нельзя на полчаса! Паноптикум! Что здесь творится, товарищ дежурный?
— Чудо природы, товарищ капитан! — отрапортовал дежурный.