Любое вторжение извне, нарушающее размеренный ход научной работы, всегда болезненно воспринимается ученым. Если англичане говорят: «Мой дом — это моя крепость», то для доктора Нерста такой крепостью, где он чувствовал себя изолированным от внешнего мира, была его лаборатория. Сама специфика работы с насекомыми позволяла довести до минимума штат помощников. Что бы ни происходило за стенами лаборатории, там, в большом, противоречивом и сложном мире, это не могло отразиться на ходе его исследований. Здесь он всегда мог быть самим собой, мог жить в своем, искусственно обособленном, замкнутом круге научных интересов.
— Я хотел бы показать вам кинодокументацию, снятую сегодня ночью, — сказал Нерст. — Может быть, мы вместе заметим какие-нибудь детали, на что я не обратил внимания.
Ширер вертел в руках кусок стекла, выпавший из отверстия.
— Я думаю сейчас над тем, — сказал он, — что хотя в принципе это и напоминает действие лазера, но ни один из известных мне приборов не может дать таких результатов.
Нерст нажал кнопку телекамеры. На окнах медленно опустились темные шторы.
— Когда мы ведем длительное наблюдение за нашими питомцами, мы обычно включаем на ночь автоматические видеокамеры. Они записывают изображение на короткие отрезки пленки, по времени соответствующие одной секунде, с интервалами в минуту.