А Колькин отец начал объяснять, вроде даже спокойно, только от площадки все глаз не отрывает, глядит на пустой бетон:
— Это экспериментальная модель хронолета, то есть устройства для перемещения во времени...
Кто-то, Валька наверно, тихо сказал: «Ой!» А я стоял, смотрел на пустую площадку, и в голове у меня все туманилось. Бывает, конечно, дети пропадают; искать их приходится когда в лесу, когда в городе, а когда и в речке баграми дно щупать. Но тут-то где искать? Не то он в будущее подался, не то в прошлое, да и вообще.
Колькин отец, видимо, собрался с духом и решил действовать. У него и голос другой стал.
— Вот что, Валька, — сказал он, — расскажи-ка мне подробно, как все происходило...
Дядя Митя обрадовался, стал Вальку подбадривать:
— Говори, говори, Валентин, припоминай все, как есть!
Валька все заново рассказал, но путался и сбивался по-прежнему: понять, что к чему, было трудновато.
— Ты точно видел, что он влез в эту, как ты говоришь, кабину? — спросил Колькин отец.
— Точно видел, он там сидел и мне рукой махал, чтобы я к нему шел... А я не верил, что там винт есть... — тоскливо сказал Валька.
— Это не винт, — сказал Колькин отец, только видно было, что думал он о чем-то другом. — У хронолета нет винта. Это пускатель поля... Вы подождите, я сейчас вернусь.
И он бегом кинулся к институтскому корпусу. Мы так и стояли втроем около площадки, и Рекс тоже стоял и смотрел на пустой бетон."
"Минут через десять Колькин отец вернулся.
Вся эта толпа возле площадки собралась, и один, совсем молоденький инженер, белобрысый такой, даже присвистнул от изумления:
— Вот это да!
Лысый посмотрел на площадку и сказал:
— Тут двух мнений быть не может, я думаю: поиск надо организовать немедленно.
Какой-то из подошедших, седой такой старикашка, посмотрел на Колькиного отца и к лысому обратился:
— Не стоило бы рисковать второй моделью, Виктор Сергеевич, комиссия сейчас подъедет...
Тут этот белобрысый громко так сказал, со злостью:
— Бросьте вы со своей комиссией.