Через всё пространство тянулся огромный дубовый стол примерно на пятьдесят едоков. Вместо люстры из стен наклонно торчали электрические факелы, но самым интересным были фигуры двух рыцарей в латах, точнее пустые латы, без рыцарей внутри, стоящие по обе стороны от лестницы на второй этаж. Но тем не менее было заметно: хозяева пытались вывезти отсюда посуду и ценности, потому что то здесь, то там стояли деревянные ящики со стружками. В одном из ящиков лежали заботливо упакованные тарелки с синим узором, в другом наваленные грудой серебряные кофейники, сахарница и блюда.
Шастать по замку командир запретил, разрешил только снести вниз из спален подушки и тюфяки. В одной из комнат обнаружился ковёр с толстым ворсом — его постелили на стол, и несколько человек тут же рухнули на него без сил. Деревянные ящики и стружка пошли на растопку в камин, но скудное тепло подняло температуру в огромном помещении едва ли на градус, и чтобы согреться, приходилось сидеть у камина, как у костра в лесу.
За день перехода бойцы подразделения вымотались до крайности. Обоз запаздывал за наступлением, а значит, пока будем обходиться тем, что лежит в вещмешках. Холод продирал до костей, и жутко хотелось спать. Мне не в первый раз приходилось караулить на грани возможностей, и чтобы не свалиться, я придумала одну хитрость: надо выбрать укромный уголок, подойти к стене и несколько секунд постоять на руках вниз головой.
В зале, где всё на виду, устраивать гимнастические экзерсисы не хотелось, и я тихонько подобралась за выступ камина, положила винтовку на пол (что, конечно, строго запрещалось уставом) и только собралась опереться на руки, как явственно услышала стук: три коротких, перерыв и снова три коротких.
Замерев на месте, я прислушалась. Звук распространялся по стене и никак не мог быть технического происхождения, если бы, например, стучала ставня или, не дай бог, тикал часовой механизм взрывного устройства.
Я пошла будить взводного:
— Товарищ лейтенант, там стучат.