Правда, я тут же устыдилась своих непедагогичных мыслей и вздохнула: противостояние ученика и учительницы точно не делает мне чести. Вполне возможно, завтра в моём портфеле обнаружится мышь или крыса.
Крыс я не боялась. Как-то раз под Смоленском нашему взводу довелось квартировать в подвале гастронома, кишащем крысами. Продуктов там давно не хранилось, но, видимо, аппетитный запах навсегда впитался в стены и пол с выщербленными досками. Чтобы выкурить серую напасть, наш лейтенант приказал продезинфицировать подвал дымовыми шашками.
Подготовка к вступлению в пионеры шла полным ходом: мы повторяли стихи, песни, ходили строем под барабанную дробь и, конечно, разучивали наизусть пионерскую клятву. В последней редакции, утверждённой бюро ЦК ВЛКСМ от 9 января 1946 года, она звучала так:
«Я, юный пионер Союза Советских Социалистических Республик, перед лицом своих товарищей обещаю, что буду твёрдо стоять за дело Ленина-Сталина, за победу коммунизма.
Обещаю жить и учиться так, чтобы стать достойным гражданином своей социалистической Родины».
Вчера директор школы показала мне стопку пионерских галстуков, которые старшие ребята будут повязывать на грудь новым пионерам. Помню, перед моим собственным приёмом в пионеры я целую ночь постоянно вскакивала и проверяла, не смялся ли нарядный воротничок на школьной форме и на запачкался ли накрахмаленный мамой белый фартучек. А потом после торжественной линейки я бежала домой в расстёгнутом пальтишке, чтоб прохожие видели мой пионерский галстук, и замирала от счастья и гордости.
Сегодня третьим уроком шло чтение, и, конечно, мы читали рассказы о пионерах-героях. Я рассказывала мальчикам об отважном партизане-разведчике Вале Котике, когда посреди урока дверь распахнулась. Мой взгляд выхватил бледное лицо Колиной мамы. Цепляясь рукой за косяк, она искала глазами Колю, и её взгляд безостановочно метался из стороны в сторону.